Экстрасенс в СССР 3 - Александр Яманов
Волкова призадумалась, затем начала быстро перечислять.
— В кошельке суточные, командировочные и сума на накладные расходы. Плюс, у меня есть оклад. А я за каждую строчку и фотографию в «комсомолке» деньги получаю. Мои заметки выходят постоянно, а фото в своих статьях используют другие журналисты. Ещё за большую статью можно дополнительно получить сто пятьдесят рублей…
— Хочешь сказать, что каждый может в двадцать пять лет на стать журналистом центрального издания? Ещё так крепко, что его материалы постоянно использовали? — перебиваю москвичку, — Или это связано с протекцией твоей семьи?
— Ты ставишь под сомнения мою компетентность? Хочешь меня обидеть? — выпалила Волкова.
— Ты не поняла о чём речь. Да никто не говорит, что ты посредственность. Скорее, наоборот. Просто воспринимай мои слова, как критику снизу. В конце концов, я пролетарий и имею на это право, — с трудом сдерживаю улыбку, — Ты самостоятельно выбрала свой путь, а умный и влиятельный дед, не стал мешать и всячески помогает. Заодно устроил внучку в правильное и денежное место. Наверняка оборудование и шмотки заграничные подгоняет чемоданами. «Жигули» тоже он тебе сделал.
— Машину отец для работы подарил, — пробурчала Анастасия, — А дед вообще хотел устроить меня корреспондентом в отдел ТАСС, работающий за рубежом, но я отказалась.
— А чего не поехала? Неужели Лондон, Нью-Йорк и Париж не интересуют? — спрашиваю с удивлением.
— Интересуют. Но я решила сначала здесь попробовать.
— Похвально. Только речь о другом. Всё, чем ты привыкла ежедневно пользовать, для обычных смертных, — мечта. Они для этого пашут десятилетиями, во многом себе отказывая. А теперь ответь? В советском государстве действительно все равны? Или это декларация для наивных дурачков? У нас каждый может купить джинсы или для этого нужно копить полгода? А потом ещё найти спекулянта. Про поездки на закрытые курорты, личные дачи с прислугой и охраной, я вообще молчу.
Волкова всё прекрасно понимает, просто никогда особо не задумывалась о сложившейся ситуации. Или старается не обращать на происходящее внимание. Я специально поднял тему обнаглевшей номенклатуры, чтобы объяснить, почему никогда не буду помогать верхушке страны.
Меня коробит только от одной мысли, что при помощи дара можно вылечить и позволить прожить дольше сегодняшнему и будущим генсекам. Пусть дохнут в отведённое судьбой время. Жаль, что ничего уже не исправить. Я оказался во времени, когда распад страны стал необратимым. А так можно было попытаться слить руководителям кое-какую информацию.
Пока мы разговаривали, официантка принесла горячее. Решив не обострять ситуацию, я принялся за вкусное жаркое, приготовленное в керамических горшочках. Заодно надо похвалить москвичку. Она действительно молодец!
— Настя, хочу сказать тебе спасибо за помощь. Если бы не адвокат и Васильев, я бы выкручивался ещё долго. И не обижайся на мои слова о номенклатуре. Просто пойми, что такие блага даны не каждому, а большая часть народа живёт очень скромно. В будущем это позволит тебе остаться настоящим человеком. Хотя ты и так совершила просто немыслимое! Почему-то уважаемые журналисты не бросились в провинцию по зову уборщицы, пытаясь ей помочь.
Судя по расслабленному виду, Волковой понравились последние слова. Она перестала смотреть на меня волком. Ха-ха!
Переведя тему на пережитые приключения, я рассказал ей всё, что можно. По ходу разговора мы ещё выпили, а я основательно подкрепился. Ближе к закрытию ресторана пришлось заставить себя встать, чтобы не начать намекать на продолжение банкета. Глупо портить нормализовавшуюся атмосферу.
Достаю купюру в двадцать пять рублей и кладу её под бутылку. Анастасия возмущено посмотрела на меня, но промолчала.
— Ладно, мне пора. Если понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти. Если меня нет в доме, значит, я уехал в село.
— Чем будешь заниматься? — Волкова удивлённо вскинула брови.
— Пока не знаю, но кое-какие намётки имеются, — отвечаю почти честно.
Выйдя из ресторана, я встал сбоку от входа. Вдруг захотелось закурить. Скорее всего, остатки сознания Алексея Соколова дают о себе знать.
Внезапно из дверей выпорхнула стройная девушка в летнем платье и, едва меня не задев, пронеслась мимо. За ней выскочил знакомый персонаж, которого я не ожидал здесь увидеть.
Догнав девушку, Романов схватил её за руку и грубо развернул к себе. С удивлением узнаю дочь председателя Жукова.
— Тебя никто не отпускал! — воскликнул парторг.
В этот момент с девушкой взгляды пересеклись. Она почему-то не хотела смотреть на мажора.
Не знаю, что подействовало, алкоголь в крови или полная луна, но я почувствовал что-то необычное.
— Антон, отпусти. Я закончила разговор, и мне это не интересно, — выпалила Ольга в лицо явно подвыпившего Романова.
— И куда ты пойдёшь? Автобусы ночью не ходят, — со смешком ответил молодой человек.
Романов вёл себя развязно и, судя по транслируемым мыслям, хотел романтического продолжения банкета. А ещё он хотел не просто овладеть Ольгой, но использовать её в своих целях. Разумеется, всё это мне решительно не понравилось.
— Антон Григорьевич, мне кажется, Ольга Фёдоровна не настроена вести с тобой дальнейшую беседу, — произношу, подойдя к парочке.
Парторг сразу обернулся, отпустив руку девушки. Она сразу сделала шаг назад, но не убежала.
— Соколов? Снова ты? Давай-ка не мешай взрослым людям разговаривать. Вали отсюда, иначе я устрою тебе большие проблемы.
— Очень люблю получать проблемы, особенно от таких мудаков, как ты, — вполне честно отвечаю мажору, одновременно обращаюсь к дару, чтобы обойтись без рукоприкладства, — А теперь, товарищ Романов, на старт, внимание, марш!
Едва я произнёс легкоатлетические команды, как парторг схватился за живот и, потеряв интерес к дочке председателя, бросился в фойе гостиницы. После чего мы с Ольгой остались наедине.
— Что это с ним? — удивлённо спросила девушка.
— То же самое, что прошлый раз — слабый желудок. В колхозе все знают, что из-за него парторг
