Просто бизнес - Наиль Эдуардович Выборнов
Это был Стивен Паппалардо, его правая рука, его верный пес. Жестокий и фанатично преданный Джо-боссу, главный телохранитель и порученец по особым делам. Сколько людей он убил по приказу Массерии? Даже не сосчитать.
Я подошел к столу. Массерия оторвал глаза от тарелки, увидел меня, кивнул. Рот его был набит пастой, он жевал. Проглотил, запил вином, после чего вытер губы салфеткой.
— Лаки, — проговорил он наконец. Да, меня все чаще называли так. Прозвище за полторы недели уже прижилось. — Садись.
Я сел напротив, поставил саквояж на пол рядом со стулом. Паппалардо посмотрел на меня с плохо скрываемой неприязнью, он всегда меня недолюбливал — видел во мне конкурента, угрозу своему положению.
— Хочешь есть? — спросил Массерия, указывая на еду. — Закажи себе что-нибудь.
— Нет, спасибо, — ответил я. — Уже завтракал.
Он пожал плечами, намотал на вилку очередную порцию спагетти, отправил в рот. Я сидел и ждал. Знал, что он это специально. Жрет и заставляет меня ждать. Такой уж у него способ показать власть.
Наконец он доел, отодвинул тарелку, отхлебнул вина, откинулся на спинку стула, посмотрел на меня.
— Ну что, Чарли, — сказал он. — Ты звонил, сказал что хочешь поговорить. Я слушаю.
Голос был спокойный, но я слышал в нем напряжение. Он знал зачем я пришел, и его интересовал только один вопрос: сколько именно я принес.
— Джо, — начал я, специально обратившись к нему по имени, а не «босс», как обычно. — Ты ведь в курсе, что происходит в стране и конкретно на бирже, верно?
— Слышал, — кивнул он. — По радио и в газетах только об этом и говорят: люди теряют деньги, прыгают из окон. Похоже плохие времена наступают.
— Да, — согласился я. — Плохие. Но для некоторых — хорошие. Я заработал на этом крахе, много заработал.
Глаза Массерии сузились. Паппалардо подался вперед, напрягся.
— Сколько? — спросил Джо-босс.
— Два миллиона четыреста тысяч долларов, — ответил я.
Повисла тишина. Массерия смотрел на меня, не мигая. Паппалардо открыл рот, потом закрыл, сильно удивился. Это огромные деньги даже для них. Нет, может быть за криминальную карьеру они скопили и больше, но вопрос был только в том, что на это ушло десять с лишним лет. А я же поднял эти деньги всего за полторы недели.
— Два миллиона… — медленно повторил Джо-босс. — Ты заработал два миллиона долларов за две недели?
— Да, — кивнул я, решил не уточнять, за сколько именно. — Я, Мейер и Бенни, мы втроем.
— Как? — спросил он.
— Короткие продажи, — объяснил я. — Мы взяли акции в долг, продали по высокой цене. Потом купили обратно по низкой. Разница — наша прибыль.
Он естественно знал, что такое короткие продажи. И точно так же он знал, сколько именно мы заработали — тут врать не было никакого смысла. Наоборот, нужно было сказать правду, чтобы не быть уличенным во лжи.
— Два миллиона… — повторил он снова. — И ты пришел сюда, чтобы отдать мне половину, так? Один миллион двести тысяч американских долларов.
Вот он, момент истины. Теперь мне предстоит пробежаться по лезвию. Вполне возможно, что после того, что я скажу дальше, он прикажет Паппалардо застрелить меня прямо за столом. А потом пошлет людей к Мейеру и Багси.
— Нет, Джо, — спокойно сказал я. — Я пришел не за этим.
Лицо Джо-босса потемнело. Паппалардо опустил руку на колено. У него пистолет в кобуре на поясе, и он специально так, чтобы выхватить его быстро, если прикажут. Мне-то револьвер доставать дольше в любом случае.
— Нет? — тихо спросил Массерия. Я не понял, отказывался ли он верить своим ушам, или наоборот именно этого и ждал. — Ты отказываешься платить мне долю?
— Я не отказываюсь, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Просто я не считаю, что должен тебе половину. Это не твоя сделка, Джо, ты в ней не участвовал.
— Я — босс! — его голос стал громче. — Ты работаешь на моей территории, все что ты зарабатываешь — мое! — он понял, что все-таки хватил лишку и добавил уже спокойнее. — Половина моя.
— Нет, — покачал я головой. — Не так это работает. Если бы я торговал бухлом или собирал дань с борделей — то да, тут нет никаких вопросов. Это твоя территория, твой бизнес, и мы все работаем с твоего разрешения. Но биржа — это не твоя территория. Это вообще не территория. Это были мои деньги, мой риск, моя сделка.
Паппалардо вдруг встал.
— Ты совсем охренел, Лучано? — рявкнул он. — Ты понимаешь, с кем разговариваешь?
Я холодно посмотрел на него и криво усмехнулся. Когда все начнется, он будет убит первым. Он слишком верен, чтобы перевербовать его, и если останется жив, то будет пытаться отомстить до последнего.
— Сядь, Стивен, — сказал я. — Это разговор между мной и Джо, тебе встревать никто права не давал.
Он нахмурился и шагнул ко мне, но Массерия поднял руку.
— Стив, сядь, — приказал он.
Паппалардо сел, но посмотрел на меня с искренней ненавистью. Джо-босс же налил себе еще вина, выпил медленно, а потом бросил взгляд на меня.
— Ты храбрый, Чарли, — сказал он. — Или глупый. Или так веришь в свою удачу. Приходишь сюда, говоришь мне, что ничего не должен. Ты понимаешь, что я могу приказать моим людям забрать у тебя все? Прямо сейчас?
— Можешь, — согласился я. — Но этого не сделаешь.
— Почему? — он усмехнулся.
— Потому что неделю назад я спас тебе жизнь, — сказал я. — Когда нас в ресторане расстреливали из Томпсонов, я закрыл тебя своим телом. А потом вычислил крысу среди твоих людей. Я мог умереть, но не отступил. Потому что ты мой босс, и я обязан был защитить тебя.
Паппалардо снова посмотрел на меня со злостью. Хотелось добить его, спросить, где он был в этот момент, но я промолчал. Пока что этого не нужно.
Массерия молчал. Он помнил. Конечно помнил. С его точки зрения он давал мне шанс говорить, но уже сейчас было понятно, что он проиграл.
— И поэтому, — продолжил я. — Я считаю что мы квиты. Ты дал мне возможность работать, я спас тебе жизнь. Но есть один нюанс…
Я наклонился, взял саквояж, поставил на стол.
— Я уважаю тебя, Джо, — сказал я. — Ты мой босс, ты дал мне шанс подняться. И я хочу отблагодарить тебя. Но это не доля.
Я открыл саквояж. Массерия посмотрел внутрь, увидел пачки денег. Глаза его расширились. Много, очень. Мало кто из живущих в Америке вообще видел такие деньги лично.
— Сто пятьдесят тысяч долларов, — сказал я. —
