Сын Тишайшего 8 - Александр Яманов

* * *

— Государь, я понимаю, что оправдания сейчас бессмысленны. Но прошу меня выслушать.

Перестав разглядывать свой любимый глобус, перевожу взгляд на врача. Вернее, главу родильного отделения при Первой больнице, профессора и лучшего акушера страны Христиана Лаврентьевича Блюментроста. Невысокий пятидесятилетний немец, ныне изрядно бледный, действительно научное светило. Он принимал роды почти всех моих племянников и двух младших дочерей. Пусть не всегда сам, но процесс происходил в упомянутом отделении.

Надо заметить, что уровень детской смертности в нынешней России самый низкий в мире, и скорее близок к параметрам первой половины XX века. Для аристократии и богатой части купечества, конечно. Но народ попроще также может пользоваться услугами пяти роддомов, открытых в разных городах страны. Это не считая десятков специалистов, работающих при больницах.

Нам есть чем гордиться. Особенно стоящему передо мной человеку, чьими стараниями создавалась система здравоохранения. Проблема в том, что вчера умер мой новорождённый внук. Невестка пока жива, но находится в тяжёлом состоянии.

Новый год я обычно провожу в Воронеже с Агафьей, а на Рождество приезжаю в Москву. Дорога между этими городами одна из лучших в стране. При сильном напряжении всех государственных служб и почти круглосуточном движении, как раз успеваю добраться за шесть дней. Более я не позволяю себе подобных чудачеств. Но в этом случае ситуация оправдана. Надо показать себя народу, отстоять службу и пообщаться с многочисленной роднёй. И вот на подъезде к столице меня настигает столь жестокое известие.

Однако пришлось собрать волю в кулак и провести все положенные церемонии. Я даже приказал максимально скрыть информацию, запретил траур и, как обычно, дал старт народным гуляньям на Болотной площади. Люди должны радоваться, а не грустить об умершем новорождённом даже царского рода. Случай обычный, коих тысячи, как бы страшно это ни звучало.

Но после официальной части я пригласил на доклад Блюментроста. Естественно, царская семья привычного пира не устраивала, но утренник для детей мы провели. А затем народ уже разбился на привычные группировки и отметил, но без лишней помпы.

Касательно ситуации, то после прошлого Рождества была сыграна пышная свадьба Саши и княжны Елены Ухтомской. Сын выполнил единственное моё условие — его избранница должна быть из Рюриковичей. А далее он сам. Прошёл смотр, на которых съехалось три десятка претенденток. Дражайшая супруга изошла на каку, пытаясь протолкнуть свои креатуры. Я вообще отстранился от процесса, разве что приказал безопасникам изучить биографии претенденток.

И вот такой выбор. Елена оказалась милой девицей, невысокого роста, без особых внешних достоинств. Её можно назвать невзрачной, если бы не огромные голубые глаза и добрая улыбка. Образование у невестки было домашнее, но неплохое. Семейство Ухтомских достаточно большое и дружное, но особого влияния не имеющее. Вроде идеальная жена. Совет да любовь. Со вздохом подписав расходы на свадьбу и, отгуляв положенные мероприятия, царь-батюшка ускакал по своим делам. Впрочем, как всегда.

Новость о беременности невестки я встретил в Крыму, откуда сразу послал письмо с поздравлением сыну. Заодно приказал охране и Тайной канцелярии удвоить бдительность. Всякое может быть. И на Рождество я спешил, в том числе, ожидая радостных известий.

— У меня есть своё мнение по поводу трагедии. Елена, несмотря на кажущуюся субтильность, отличалась хорошим здоровьем. Она любила гулять и много времени проводила на природе, что весьма полезно для роженицы. К тому же царевна выполняла все положенные предписания лечащего врача, — начал отчитываться эскулап, — Я прикрепил к ней двух лучших учеников. У неё почти не было тошноты и рвоты, как часто во время определённых периодов. Ей вдруг стало плохо, и сразу начались схватки, продлившиеся гораздо больше положенного времени. Мальчик родился живым, но умер через десять часов.

Христиан сделал паузу, наблюдая, осознал ли я сказанное.

— Отравление? — от моего взгляда Блюментрост чуть не упал в обморок.

— Исключено, государь. Царевна в последнее время жила в Измайлово под очень строгим надзором. И у неё не было никаких признаков отравления. Когда начались роды, Елена чувствовала себя вполне хорошо, — доктор нашёл силы для ответа, хотя его голос дрожал.

— Твоё мнение?

— Несовместимость крови. Ты знаешь, о чём я, государь, — тихо произнёс врач, и после моего кивка продолжил, — Более пятнадцати лет мы с учениками ведём записи, случаев неожиданных смертей рожениц. Ведь после этого многие мужчины женятся заново и получают здоровое потомство. Могу показать список подобных случаев.

Зачем мне такие подробности? О несовместимости крови я и рассказал Христиану, изрядного тогда его поразив. Глупо не верить профессионалу. Главное, не отравление. Хотя спецслужбы уже копают в разных направлениях. А смерть царского внука всегда вызывает массу подозрений.

— Оставь отчёт и ступай, — машу рукой доктору, — Никто тебя не винит.

Поклонившийся Блюментрост ещё не ушёл, а я уже повернулся к окну. Там светило солнце, радуя взгляд. Только мне не до красот природы. Есть ещё одно дело. Очень тяжёлое.

* * *

Ненавижу больницы. Всегда терпеть не мог въевшегося в стены запаха лекарств, хлорки и человеческой боли. Сейчас все лечебные заведения дезинфицируют другими средствами, но мне сложно перебить ощущения прошлого.

Охрана предварительно очистила коридор от персонала и лишних людей. Поэтому я в сопровождении двух телохранителей спокойно дошёл до палаты, где расположился Саша.

Да, сын решил не покидать, находящуюся при смерти жену, и уже четыре дня жил в больнице. Понятно, что для наследника престола сразу создали необходимый уровень комфорта. Но роскошный стол и позолоченные лампы не могли скрыть состояния горя, поселившегося в помещении.

Саша сидел на кровати и смотрел в пустоту. Он никак не отреагировал на моё появление. Сын осунулся, явно давно не брился, ещё и в глазах, наконец посмотревших на меня, полыхают искорки безумия. Судя по неприятному запаху, царевич престола ещё и не мылся. Зачем так себя истязать? Почему не поесть и не соблюсти элементарную гигиену? Или от страдальца должно пахнуть, как от бомжа? Гоню глупые мысли прочь. Это всё от нервов.

— Здравствуй, сын, — кладу ему руку на плечо и сажусь рядом, — Поверь, я скорблю вместе с тобой. И даже тебя понимаю.

Сразу нахлынули воспоминания Фёдора, также потерявшего жену и сына. Только тогда Агафья умерла на третий день после родов, а Илья — на десятый. Его даже успели крестить. Не удивлюсь, если царевич помер оттого, что его слабого начали таскать по дворцу и церкви.

— Попробуй немного отдохнуть. Покушай, — стараясь достучаться до Саш не евшего