Скажи миру – Ы! - Алекс Войтенко

что все документы, касающиеся получения вида на жительства и все остальное, я смогу получить непосредственно на территории страны. После чего протянул мне документы, с уже проставленной визой в паспорте, и пожелав счастливого пути, попрощался.

Честно говоря, я думал, что все это займет гораздо больше времени. Но раз уж все сложилось так удачно, то, пожалуй, не стоит затягивать и с отъездом, и потому выйдя на свежий воздух, тут же поймал такси и попросил отвезти меня туда, где я смогу приобрести билеты на самолет.

В билетных кассах, было все вполне привычно. Бесконечная очередь, шум, крики, споры, претензии типа: «Вы тут не стояли» и тому подобное. И что самое интересное дополнительное окошечко, где так же, как и везде продавали билеты, вот только именно туда не было ни единого человека. Как оказалось, разница была в том, что если в общей очереди билеты продавались за рубли, то здесь именно за доллары. В чем прикол подобного я просто нем понял, тем более, что рубли на доллары, можно было обменять прямо в зале, и по довольно хорошему курсу. Хотя прикинув разницу цен получалось, то приобретённые за валюту, все же оказывались несколько дороже, примерно на пару тысяч рублей каждый. Учитывая, что билеты продавались только туда и обратно, выходило, что пассажир переплачивал от четырех тысяч и выше, в зависимости от класса и места. Самые дешевые оказывались в хвосте самолета, самые дорогие в передней его части. Чем была вызвана подобная разница не знаю, но на ум почему-то пришла мысль, что в случае крушения лайнера, находящиеся впереди, будут мучиться гораздо меньше тех, кто сзади. То есть упал, разбился, мгновение, и ты в раю, ну или в другом месте, кто на что учился. И именно за это ты и доплачиваешь. Впрочем, мне было по барабану где именно сидеть и поэтому я взял те, что подешевле. И даже не особенно опечалился из-за того, что мне дали место возле прохода, а не возле окна. Учитывая, что большая часть полета, будет проходить над морем, то ничего особенного разглядеть там не получится. Вода и вода, что на нее смотреть. Да и лететь придется двенадцать часов. Опять же первые восемь именно ночью.

В итоге, получив билет на руки, я понял, что мне стоит поторопиться. Хотя отправление было назначено на двадцать три ноль-ноль, но нужно было вначале доехать до гостиницы, рассчитаться, забрать вещи, а после пилить в аэропорт. В общем день действительно выдался достаточно суматошным.

Как бы то ни было, но я все же выкроил полчаса, и плотненько пообедал у Ары, хотя это скорее можно было назвать ранним ужином, решив, что здесь еда и дешевле чем в аэропорту и наверняка качественнее. После чего, вызвал такси, собрал свои вещи, и отбыл в аэропорт. Что интересно, в гостинице отказались возвращать деньги, за оплаченный на три дня номер, мотивируя это тем, что типа это коммерческое заведение, и потому минимальный срок съема жилья — три дня. Короче хочешь живи дальше, не хочешь выселяйся, но никакой компенсации за неиспользованное время не получишь.

— Ну, что ж, — произнес я подумав. — Раз у вас такие правила, то я пожалуй не буду сдавать вам номер, пусть он продолжает числиться за мной и дальше. Если в итоге появятся какие-то претензии ко мне найдете меня в США.

И только развернулся, чтобы пойти собрать вещи и покинуть это заведение, как тут же появилась и компенсация за непрожитое время, и извинения за неправильно понятые слова. В общем все разрешилось ко взаимному удовольствию. Хотя на выходе, я все же поймал недовольный взгляд администраторши, видимо рассчитывающей поживиться за мой счет.

В аэропорту, было все, как в той кассе. Ну, не могут наши люди относиться ко всему спокойно. Надо обязательно покричать, поскандалить, потрепать и себе и окружающим нервы, а после присесть на лавочку и немного передохнуть, перед очередным взрывом чувств.

Как оказалось, я прибыл практически вовремя. Еще полчаса, и пришлось метаться как угорелому, а так, прочел на доске о том, когда начнется регистрация, и где она будет проходить, спокойно взял в местном киоске «Роспечати» пару брошюр с кроссвордами, пару глянцевых журналов, чтобы скоротать время в полете, и пристроился неподалеку от терминала, где вскоре и началась регистрация. В этот раз я был первым. И даже успел передать паспорт и билет, когда меня чуть было не снесли в сторону, огромной тушей и криком о том, что что я влез без очереди, что стоящая за мной является многодетной матерью и чуть ли не почетным донором совхоза «Путь к коммунизму» и потому имеет огромные льготы и так далее и тому подобное. В общем на меня вывалили кучи претензий и не успокоились даже тогда, когда мое оформление завершилось, мне отдали документы и пожелали счастливого полета. А самым удивительным оказалось то, что эта крикунья, которая выливала на меня ушаты грязи, встала не в то окно, и что ее рейс уже давно оформляется, в другом конце зала. Но все это, ничуть не помешало ей обозвать меня хамом, только из-за того, что я посмел улыбнуться. Впрочем, давно привыкнув к подобному, я не стал затевать склоку, а спокойно уложив документы, во внутренний карман отошел от окошка и проследовал в указанный мне зал ожидания. Оставшиеся полчаса, убил на интересную статью о последнем полете дирижабля «Гинденбург». Прочтя ее и порадовавшись удачи выживших, попробовал заняться кроссвордами. Но в этот момент объявили посадку.

Из багажа, у меня имелась всего одна сумка и потому ничего сдавать было не нужно. Таможенник, с равнодушным видом спросил, есть ли у меня еще что-то из багажа, задал стандартный вопрос об оружии и наркотиках, и услышав отрицательный ответ, просто похлопал по моей сумке, вручил талон и пожелал счастливого пути. Пройдя по длинному коридору, я попал в какой-то короткий закуток с матерчатыми стенками, где у меня еще раз проверили билеты и показали куда идти дальше. Впрочем, на этом мои переходы, почти сразу же завершились, и я оказался на борту самолета.

Экипаж, оказался довольно колоритным. Не знаю, как обстояли дела с пилотами, но стюардессы были как на подбор. Смуглые, стройные и кудрявые. И скорее с большой примесью, либо мексиканской, либо испанской крови. Во всяком случае в моем понимании. Здесь уже говорили на английском, причем, явно с каким-то акцентом, к тому же часть окончаний проглатывалось, и мне пришлось внимательно вслушиваться в слова, чтобы