Гром победы, раздавайся! - Андрей Владимирович Булычев

был постарше годами. – А для такелажа нам канат совсем гнилой пришел, я такой, Михаил Леонтьевич, ни за что принимать не буду. Иначе мы судно при первом же хорошем шторме погубим!

– Вы ко мне, Алексей Петрович? – спросил Егорова Фалеев, поздоровавшись. – А то я ведь на верфь спешу, у нас там первенец, большой фрегат нынче заложен. По срокам его уже в июле для нашей черноморской эскадры надобно сдавать, а ведь ничего еще покамест не готово.

– Не извольте беспокоиться, Михаил Леонтьевич, – вежливо поклонился полковнику Алексей. – Не смею вас отвлекать от важных государственных дел. Я ведь только лишь хотел уточнить, что там по моему особому заказу, но теперь думаю, что это вовсе даже не к спеху, и я, пожалуй, зайду к вам несколько позже.

– Нет, нет, что вы, минуточку! – затряс головой Фалеев. – Ну что вы, право слово, будете тут так и дальше по нашей стройке ходить? Подождите, Алексей Петрович, сейчас я и сам все с этим устрою. Нестор, а ну-ка, давай сюда все свои чертежи, – кивнул он стоящему рядом с ним штатскому. – Да проводи-ка ты господина полковника к Виктору Ильичу. Вот он-то все сам и покажет ему по заказу. А уж мы, с вашего позволения, проследуем с господами офицерами к верфи да осмотрим там наш фрегат.

Троица учтиво попрощалась с Егоровым и направилась к устью Ингула.

– Что, голубчик, трудно вам? – сочувственно спросил у семенящего рядом провожатого Алексей. – Еще ведь и верфь даже полностью не отстроена, а вам вон уже и военный корабль к лету надобно на воду спускать!

– И не говорите, господин полковник, – вздохнул Нестор. – Неразберихи всяческой нынче много, всегда ведь такое при серьезном новом деле бывает. Как-никак, а это первое большое судно в Николаеве закладывается. А ну как здесь все не заладится?! Страшно даже подумать! Ведь на его спуск этим летом аж целые сенаторы со столицы приедут, и даже сам Светлейший самолично при таком событии обещал присутствовать. Нешуточное дело – более сорока пушек на этом корабле будет установлено. Это ведь не галера какая-нибудь или не галиот, нам привычный.

44 пушечный фрегат «Святой Николай» водоизмещением 1 840 тонн, с экипажем 437 человек был заложен в Николаевской верфи 5 января 1790 года и спущен на воду 25 августа этого же года. Войдя в состав Черноморской эскадры контр-адмирала Ушакова Федора Федоровича, он принимал участие в русско-турецкой войне 1787–1791 годов. Участвовал в сражении при Калиакрии под командой капитана второго ранга Львова, который за героизм и храбрость в этом бою был награжден золотой шпагой. После этого фрегат крейсировал у берегов Османской империи в Черном море. Позже принимал участие в войне с Францией 1798–1800 годов в Средиземном море. Был выведен из состава флота 12 апреля 1801 года по причине ветхости корпуса. Через год продан в Неаполе за 11 460 дукатов. Пушки его перегружены на фрегат «Михаил».

– Виктор Ильич, вы здесь?! – сопровождающий Егорова, зайдя в длинное, барачного вида здание, отворил дверь и громко позвал нужного им человека.

– Нестор, ты, что ли, там горланишь?! Дверь закрой, выстудишь нам все! – донеслось сварливое из глубины.

– Здесь он, господин полковник, – удовлетворенно протянул провожатый. – Это наш самый лучший умелец по столярному делу, старший мастер Соврастин. Его сам Михаил Леонтьевич очень сильно ценит.

В длинной столярной мастерской шла подгонка деревянных частей рангоута и тонкая работа с креплением такелажа, предваряющая его установку на корабль.

Седой мастер протиснулся мимо рей, гафелей и прочих элементов рангоута, с которым работали его люди.

– Мое почтение, господин, – окинув взглядом фигуру офицера, сделал он легкий поклон Егорову. – Ну и чего звал? – уже недовольным, сварливым голосом пробурчал он Нестору.

– Да вот, Михаил Леонтьевич повелел к вам их высокоблагородие сопроводить, – пожал плечами провожающий. – Вы уж тут сами дальше говорите, а я вот на верфь, к фрегату побежал. Сегодня по корпусу общая приемка должна быть, а ведь все корабельные чертежи на мне были, – и, поклонившись, он выскочил за дверь.

– Как же, главный чертежник, – проворчал вслед ему мастер. – По бумагам-то все оно у него эдак гладко, а вот как только до самого дела дойдет, так ведь кажную мелочь своими руками переделывать приходится, ничего в нашем деле легко не бывает. Слушаю вас, господин… – и он, сделав паузу, внимательно посмотрел в глаза Егорову.

– Егоров Алексей Петрович, – улыбнувшись, представился Лешка. – Виктор Ильич, господин Фалеев, рекомендовал мне вас как самого искусного столяра в наших краях. Я через него передал вам для ознакомления свои чертежи и наброски. Вы не готовы сейчас сказать, сумеете ли мне помочь?

– Напомните-ка, что там было, на тех чертежах? – почесал свою седую бородку Соврастин. – У нас ведь тут несколько заказов за всю эту зиму было. Это еще окромя самого главного, корабельного дела.

– Я просил господина полковника сделать особенные сани, Виктор Ильич. С широкими полозьями и с крепким, прочным, но легким кузовом. А еще и с таким крытым верхом, которые бывают у возков. Только вот не сильно высоких, дабы избежать риска опрокидывания. И лучше бы, чтобы они сами были как можно легче, – пояснял старшему мастеру Егоров.

– Эко же у вас и условия-то, господин Егоров, – покачал головой Виктор Ильич. – Крепкое, но и легкое, крытые, но чтобы не высокие. Смотрел я ваш этот самый чертеж, занимательно, – хмыкнул мастер. – Для каких целей сия повозка будет предназначена?

– Мне нужно их пять штук, – пояснил Алексей. – Через месяц команде егерей предстоит отправиться в свой полк на юг. К этому времени, я подозреваю, уже начнутся оттепели, и на простых санях им так просто за Днестр, к месту основного квартирования нашего полка, будет уже не добраться. Вот потому-то здесь и нужны широкие, чем-то отдаленно похожие на лыжи полозья. Крепкий, крытый кожей кузов, чтобы провезти тяжелый груз и по дороге не замочить его. Ну, и, как я сказал, нужна общая легкость всей этой повозки, чтобы ее спокойно перемещала двойка лошадей на большие расстояния.

– Хм, однако, задача, – задумчиво проговорил мастер. – Месяц времени всего. Ну что же, в виде приработка к основному делу, я думаю, мы можем за это взяться. Да и таким бравым господам офицерам, пожалуй, что вовсе даже не грех будет помочь. Сделаем, Алексей Петрович, как раз хорошее дерево у меня на подходе. На оглобли самое лучшее – это, конечно же, береза, а вот на кузов нужна только лишь липа, как легкое и одновременно упругое, стойкое и крепкое дерево. Самое главное, чтобы она просушена была