Смертельный дозор - Артём Март

— Не стоит торопиться. Нужно дать кобелю время пообвыкнуться.

— Слушай, — он вздохнул, — ты сказал, что он чувствует, будто я его боюсь? Так вот, я считаю, что это глупости. Но если даже и нет, я ему щас покажу, как я его боюсь. Дай поводок.

— Я говорю — рано, — настаивал я.

— Ефрейтор Селихов, — посерьезнел Нарвы, — приказываю отдать мне поводок.

Я заглянул сержанту в глаза. В них читалась необдуманная, горделивая решимость. Он просто хочет доказать мне, какой он профессионал. Что уж в собачьем деле он лучше меня. А тут я и не спорил. Да только откушенных пальцев такие выкрутасы не стоят.

— Нет, — ответил я. — Не дам. Для твоей же пользы.

Глава 20

— Это приказ, ефрейтор Селихов, — с нажимом проговорил Нарыв.

— Слава, чего ты мне этим доказать хочешь? Что ты профессионал службы собак? Так я это и без тебя знаю.

— Вы отказываетесь исполнять приказание?

С такими словами сержант, все это время державшийся на некотором расстоянии от собаки, приблизился к нам с Булатом.

Пес, сидевший рядом со мной, уставился на него. Булат стал нервно топтаться на месте и навострил уши. Стал приподнимать круп, норовя подскочить.

— Булат, Фу. — Скомандовал я, но на собаку это никак не повлияло.

— Дай поводок, Саша, — не обращая на пса никакого внимания, подошел Нарыв и потянулся за поводком.

— Булат, Фу! — Крикнул я, когда пес подскочил и рванулся к Нарыву.

При этом Булат не издал ни звука. Не рычал, не лаял. Он метнулся к Сержанту тихо, как бывает, когда служебная собака преследует и настигает нарушителя, чтобы его задержать.

Я среагировал мгновенно: успел схватить пса за ошейник, натянул поводок. Крикнул, добавив командирского тона:

— Фу, сказал!

Нарыв просто испуганно отскочил, когда я задержал Булата, и пес оказался между нами.

Слава уставился на кобеля дурными глазами.

— Он не нормальный, этот Булат, — процедил Нарыв, тяжело дыша от страха и злости, — ненормальный и не исправимый!

— Я тебя предупреждал, Слава, — сказал я, удерживая Булата, чтобы тот не пошел дальше.

К чести пса, он, казалось, хотел лишь отогнать от меня сержанта. Видать, подумал, что Нарыв хочет на меня напасть, потому и встал между нами, чтобы защитить меня собой. Да только, как бы повел он себя, не среагируй я вовремя? Проверять это я не собирался.

— Глупая псина, — зло сказал Нарыв, и Булат угрожающие заурчал. — Была б моя воля, я б тебя списал куда подальше! Что б вообще от людей оградить!

Внезапно Булат рванулся, да так, что мне больно дернуло руку. Я крепче вцепился в ошейник, и кобель встал на задние, зло гавкнул. Нарыв испуганно попятился.

— Фу! Фу! — Крикнул я, оттаскивая пса, — рядом! Рядом, я тебе говорю!

Успокоить Булата я смог не сразу. В конце концов, тот, вроде остыл. Да только так и стоял он напряженный, как струна. Смотрел на Нарыва готовый в любую секунду ринуться на сержанта.

Нарыва остолбенел и тоже не сводил с пса глаз, потом все же поднял взгляд на меня.

— Я доложу Тарану, — сказал Нарыв, — пес непригодный. Агрессивный. Его следует списать.

— Доложи, если хочешь, — ответил я холодно.

— И о тебе доложу. Скажу, что ты не подчинился приказанию, Селихов!

— А что бы было, если б подчинился?

Нарыв не ответил. Он только зло хмыкнул.

— Хочешь с ним возиться? Сам и возись. Я к собаке не притронусь. Помощи от меня тебе тоже не будет.

— На здоровье, — процедил я.

Нарыв поправил сумку с тренировочным инвентарем для собаки, горделиво приподнял подбородок и, не обронив больше ни слова, направился к заставе.

Булат, видя, что «чужой» уходит, сел. Проводил Нарыва внимательным взглядом.

Я опустился рядом с кобелем на одно колено. Потрепал Булата по холке, чувствуя, что он расслабляется. Пес вывалил язык, активно задышал, заплямкал. Обратил ко мне свою мощную морду.

— Ну и чего ты на него внимание обращаешь? — Спросил я с доброй улыбкой. — Дурак-человек. Чего с него взять?

Пес уставился на меня как-то осуждающе. Смотрел он так, будто явно не соглашался с моими словами.

— Много кто наделал ошибок, когда твой прошлый хозяин погиб: и люди, — я со значением глянул на Булата, — и собаки. Нельзя нам, Буля, зацикливаться на прошлом. У нас служба. Она ждать не будет.

Булат пискнул, улегся. Положил голову на лапы. Я наблюдал, как Нарыв спускается с холма, как медленно, шаг за шагом, исчезает из поля зрения.

— Вот я зациклился в своей прошлой жизни, — проговорил я тихо. — И ничего хорошего из этого не вышло. Всегда мне было неспокойно. Горько. Как и тебе сейчас.

Булат поднял голову, снова гляну на меня и забавно склонил ее немного набок. Я улыбнулся ему, потрепал по большому лбу.

— Ну ничего. Я уже опытный. Смогу тебе с этим помочь, Буля.

* * *

Большой пикап «Тайота Хайлюкс» дернулся, когда капрал О’Конелл слишком резко нажал на тормоз. Уильям Стоун удержался от того, чтобы чуть было не впечататься лицом в спинку водительского сидения.

Больная от похмелья голова Стоуна еще сильнее загудела, и специальный агент ЦРУ покривился от боли.

— Прошу, капрал, аккуратнее, — недовольно процедил он.

— Простите, сэр.

Стоун собрался было уже выходить, но заметил, что крупный сержант-негр по имени Джозеф Линкольн потянулся за своей М-16А1.

— Я бы не советовал вам брать оружие, Сержант, — кисловато проговорил Стоун.

Линкольн надул крупные губы. Нахмурился.

— При всем уважении, специальный агент Стоун, — начал он низковатым басом, — мне поручено защищать вас. Неизвестно, что в голове у этих дикарей.

Он вытянул шею и привстал, чтобы посмотреть в лобовое. Добавил:

— Они встречают нас вооруженными до зубов.

«Черножопый тупица», — подумал Стоун.

— Вот именно, сержант, — очень вежливо проговорил Уильям, — неизвестно что в голове у повстанцев. Любой жест, любое неверное движение они могут воспринять, как оскорбление или угрозу.

— Именно на этот случай им и стоит показать силу, — не согласился сержант.

Стоун вздохнул.

— Нас пятеро. Их — несколько десятков. Как думаете, как быстро нам отрежут головы, если что-то пойдет не так? Не знаю, как вам, а мне моя