Не римская Испания. Арбалетчики князя Всеслава. Арбалетчики в Карфагене. Арбалетчики в Вест-Индии - Романова

Откровенно говоря, мы тогда и не прислушивались ко всяким там фоновым шумам, в числе которых для нас были и бабьи эмоции, но ведь прямо так же сейчас не ответишь! Поэтому я включил бюрократа:

– Ее приказа мы не слыхали и не могли слыхать. Нам приказываешь только ты, почтенный. А все прочие могут только просить. Просьба почтенной Криулы была неразумна, а твоего приказа выполнять ее мы не слыхали.

– Гм… Верно, меня и не было рядом, – Тордул охотно признал очевидный факт, не обращая внимания на возмущенное фырканье этой стервы. – Но что неразумного было в просьбе почтенной Криулы?

– Мы устали, почтенный, и у нас кончились боеприпасы, – тут я, естественно, слегка лукавил, но она наших колчанов не разглядывала, и риск был минимальным. – А догонять его… мы устали, твой приказ был уже выполнен, а он спасал свою жизнь и не дал бы себя догнать. Легко ли волку поймать кролика?

– Кролика?! – начальник расхохотался. – Хороший кролик, клянусь богами!

– Обычное бахвальство новичков! – заметила «почтенная», но уже не столько сварливым, сколько насмешливым тоном.

– Ну, после такой резни не такие уж они теперь и новички, – вступился за нас отец-командир.

– Нет, новички! Я правильно говорю, новичок? – это было адресовано мне.

Срань господня! Только сейчас я ее узнал, и исключительно вот по этому ее «новичок»! Вчера-то, замызганная и растрепанная после многодневного форсированного похода, она выглядела просто бомжихой, но теперь-то, умытая и переодетая – ну, если не считать ссадин, царапин и фингалов… Вот это влип! Припомнила, зараза!

В общем, «почтенная» Криула оказалась той первой из давешних баб в деревне, к которым я тогда подбивал клинья на предмет впендюрить. Ну откуда ж мне тогда было знать, что она «почтенная»? Одета она тогда была просто, не как эти знатные иберийки, которых мне уже довелось видеть в Гадесе и Кордубе, да и в деревне близ рудника та расфуфыренная жена старосты – ага, тоже из той же серии, но эта не до такой степени была тогда расфуфырена и уж всяко с куда большим вкусом, скажем так. Ну, разве что медных и бронзовых украшений на ней было тогда несколько больше, чем на пейзанках – вот из-за этого я и принял ее тогда за шлюху, одну из тех, которые тоже в рекламных целях подрасфуфыриться любят! Встречают-то по одежке! А баба она эффектная, хоть и постарше той Акобаловой супружницы, на которую мы с нашим ментом в Гадесе слюну пускали, но уж всяко не хуже, этого у нее не отнять, и без этого переизбытка тряпья, которое наворачивают на себя сдуру жены местной знати, ее достоинства разглядывались тогда невооруженным глазом. Несколько старовата для меня, конечно, но я ведь и не невесту себе выбирал и даже не постоянную любовницу, а просто подходящую дырку для «разок по-быстрому». Ага, выбрал, называется! Я тогда, конечно, извинился, и она махнула рукой, сказав, что для новичка моя ошибка простительна. Но это было тогда, а сейчас я только что поставил ее на место, чего стервы жутко не любят. А баба точно не из простых, раз Тордул с ней так обходителен при всей патриархальности турдетанского социума! Во влип!

Но «почтенная», вполне удовлетворившись моими вытаращенными глазами, усмехнулась и снова махнула рукой, не развивая тему. Ее дети сидели рядом с матерью, но если парень был явно не в курсах, то девчонка, стреляя озорными глазами, хихикала в кулачок, отчего я, разглядев ее как следует, снова выпал в осадок. Ну что за невезение!

Это была вторая, которая «не из таких», и перед которой я тогда выставил себя не просто нахалом, а еще и долбаным педофилом! Но кто бы тогда с ней на моем месте не нагребался? Деваха рослая, статная, все при ней, и со спины она мне ну никак мелкой несовершеннолетней шмакодявкой не показалась, и лишь когда обернулась, я понял свою ошибку по ее совсем юной мордашке. Хвала богам, с чувством юмора девчонка оказалась в ладах и поняла все правильно…

– Но сражались они достойно! – подчеркнул начальник.

– Это я заметила! Чуть нас не перестреляли из этих своих луков на палках! – по смешинкам в глазах Криулы я понял, что это она уже шутит, но Хренио принял наезд за чистую монету:

– Риск был неизбежен, почтенная! Нельзя было допустить, чтобы эти негодяи прикрылись тобой и детьми и угрожали вашим убийством!

– Лучше было подвергнуть нас опасности от ваших стрел?

– Меньшей, чем та, от которой вас избавили.

– Нас бы выкупили!

– Не всегда похищенных возвращают живыми.

– Но какой смысл, если выкуп уплачен?

– Избежать мести. Вы видели их лица и могли бы опознать их при случайной встрече. Зачем им этот лишний риск, когда выкуп получен и нужды в вас больше нет?

– Вот как? Ты тоже так считаешь? – она снова обратилась ко мне.

– Мой товарищ служил в охране порядка и знает свое ремесло лучше меня. Если он говорит, что это так, значит – это так. Меня его доводы убедили.

– Меня тоже, – добавил Тордул.

– Если так, тогда вы действительно хорошо исполнили свою службу, и наша благодарность вас не минует, как и награда! – теперь уже «почтенная» явно сменила гнев на милость, и железо следовало ковать, не отходя от кассы.

– Нас вообще-то было четверо! – выпятив заслуги нашего мента, я напомнил и об остальных.

– Сказанное касается всех четверых, – пояснил наш командир. – Вас же вызвали для разговора как лучше знающих язык.

– Побрить тоже не мешало бы всех четверых! – добавила со смехом Криула. – А то выглядят они хуже тех разбойников, которых перестреляли!

– Вид воина должен внушать врагу ужас! – вступился за нас пацан.

– Но при этом, Велтур, он должен отличаться от лесного бродяги! Я что, сказала что-то смешное, Велия? – это она уже с ходу переключилась с сына на дочь, которая снова захихикала.

– Да нет, мама, наши спасители должны выглядеть достойно, хи-хи!

На это возразить было нечего – видок наш в самом деле был еще тот. Скорее бомжеватый, чем грозный. Все наше «мыльно-рыльное» осталось в наших номерах отеля, и мы, не умея пользоваться туземными бритвами, заросли похлеще партизан. Правда, и само «почтенное» семейство после пережитых злоключений выглядело не самым лучшим образом, но ведь бабы есть бабы, и портить наладившиеся отношения даже справедливым замечанием явно не стоило. Поэтому я лишь неопределенно хмыкнул в ответ.

– Я прикажу, чтобы их привели в надлежащий вид! – пообещал наш начальник.

В надлежащий вид нас приводили ножами столь устрашающих