Казачонок 1860. Том 2 - Петр Алмазный

погреба и успел выпить полчашки чаю у печки, во двор заехали. Сначала послышался перестук подков по доскам мостков, потом негромкая команда:

— Стой.

Я выглянул в окно. Во двор въехали четверо. Две лошади в упряжке, телега, сбоку на ремнях болтаются ящики. Одеты аккуратно, по-городскому. Один в полушубке поверх сюртука, двое попроще, но опрятные. У третьего за плечом футляр, очень похожий на геодезическую трубу.

— Купцы какие? — пробормотал я.

— Помещики мелкие, видать, — так же вполголоса ответил Михалыч, выглядывая через мое плечо. — Или приказчики какие. В Пятигорске нынче торговли и строек полно.

Через несколько минут они уже сидели в зале, греясь у печки. Один из них — рыжеватый, с короткой бородкой — вопросительно посмотрел на меня, когда я сел с кружкой чая за стол.

— Далеко ли путь держите? — спросил я, ради разговора.

— На завод, — отозвался рыжий. — В Пятигорске строить будем, людей нанимать надо.

— Малой, — вмешался второй, — ты не слышал, что в город творится? Проверяют всех. Год назад в Пятигорске был — тогда все спокойно, а теперь…

— Ищут кого-то, — пожал я плечами.

— Во дела… Мы оттого с господами инженерами сюда, в Горячеводскую, подались, — добавил третий. — Не больно хочется, чтобы в городе на каждом углу проверки проводили. Один черт нормальную погоду ждать надо.

Я только кивнул, делая вид, что слухи мне не особо интересны, еще раз отметив про себя, что история громкая выходит. Лагутина ищут по всему округу, а не только в станице. Как бы ни аукнулись все эти секретные дела со штабс-капитаном.

Постояльцы занялись своими делами, а я достал плотный лист бумаги, обрывок карандаша и разместился за столом.

Рисовал я так себе, художник из меня никакой, но шорнику по коже должно быть понятно, что от него нужно. Сначала набросал поперечный ремень через грудь. От него вниз — кобура для револьвера. По старой привычке знаю, что пистолет часто удобнее выхватывать с груди. Чуть правее — три узких кармашка под метательные ножи.

От плеч вниз — два ремня с петлями под подсумки. Под каждый барабан — отдельный клапан, чтобы не болталось и не намокало. Всего под четыре барабана: два с одной стороны, два с другой. Снизу — кобура на бедро, как обычно.

Посмотрел на свои каляки-маляки.

«По сути, разгрузка получится, удобная такая РПС, — подумал я. — Только без модного пластика и липучек».

На бумаге выглядело вполне внятно. Я сунул лист за пазуху, накинул полушубок и пошел на базар.

* * *

Шорная мастерская в Пятигорске стояла чуть в стороне от рядов. Снаружи — навес, под ним на жердях висят конские шкуры, на веревках сушатся ремни. Запах стойкий: кожа, деготь, клей, конский пот. Нос кожевенную сразу учуял, несмотря на ноябрь.

Хозяина я раньше видел краем глаза, но дел с ним не имел. Невысокий, сухой мужик лет под пятьдесят, с седыми висками и цепкими руками. Порекомендовал мне его Михалыч. У нас в Волынской шорник тоже хороший, но этот, говорят, чуть ли не лучший на Кавказе. А раз я здесь — почему бы не воспользоваться.

— Доброго здравия, мастер, — вошел я, снимая шапку.

— И ты не хворай, молодец, — он оторвался от седла, которое штопал, отложив шило в сторону. — Что за надобность? Упряжь, подпруга, ремень?

— Посложнее малость, — сказал я и развернул листок на верстаке. — Вот такую штуку хочу.

Он наклонился, щурясь, провел пальцем по линиям.

— Это что же у тебя, — задумчиво протянул он, — ремень через плечо, тут подсумки… А кобуры две?

— Одна на груди, под рукой, — показал я. — Вторая — на боку, как водится. Тут, — ткнул пальцем в рисунок, — под барабаны подсумки. Четыре штуки. Чтобы при скачке не вылетали и не намокли, если что. На поясе еще подсумок подо всякое. Ну и фляжка здесь крепиться будет, — показал я.

— Не маловат ли ты, хлопец, для таких заказов? — хмыкнул мастер.

— В самый раз, дяденька! — ухмыльнулся я. — Нас сейчас в станице гоняют, вот и придумал кое-что. Так сподручнее по горам бегать будет, коли меня в пластуны определят.

Шорник еще раз посмотрел на листок, потом на меня.

— Ремни какие хочешь?

— Плечевые ремни мягче делай, — ответил я. — Чтоб по черкеске были, не резали. Крепеж — на пряжках, подгон по росту. И чтоб при надобности снять каждый подсумок можно было.

— Непростую ты задумку измыслил, — прищурился он. — Платить-то есть чем?

— Честную цену назовешь — вперед оплачу, — сказал я. — Но и халтуру не приемлю.

Он помолчал, прикидывая.

— За такую работу дешевле четырех рублей я и браться не буду, — наконец выдал. — Кожа нужна добрая, нитки толстые — сносу не будет. Да и повозиться придется.

— Сколько по времени?

— Если сегодня аванс оставишь… — он помял бороду. — Недели за полторы управлюсь. Но если очень припечет, можно к праздникам ускориться. Дней за пять-шесть.

Я прикинул: «Если Андрей Палыч приедет, то меня в Пятигорске может уже и не быть.»

— Давай так, мастер, — сказал я. — Мне нужно скорее. Я оставляю тебе полную сумму за работу сейчас. Если к десятому числу будет готово — отлично. Не будет — все равно заберу, но уже когда опять появлюсь в Пятигорске. В таком разе пусть лежит, пока не приеду.

Он удивленно поднял брови:

— Прямо полную?

Я достал из кошеля и отсчитал четыре рубля на стол.

— По рукам?

Шорник пересчитал деньги, спрятал в ящик.

— По рукам, хлопец! — кивнул он. — К десятому постараюсь. А если не уложусь, то заказ твой не пропадет.

— Только размеры верные делай и листок мой не потеряй, — сказал я.

— Не впервой, чай, — буркнул мастер. — Разберусь.

Я уже собрался уходить, но мастер меня окликнул:

— Погоди, казачонок. Ты куда собрался? Мне ведь твои пистоли нужны, да и барабаны энти. Как иначе я размеры сделаю?

Я почесал затылок. Без оружия вот так оставаться не хотелось. Хотя, на крайний случай, у меня еще Лефоше графа, да один «Кольт Нэви» капсульный имеется. Управлюсь, если что приключится. Зато есть надежда, что мастер все как надо сделает.

* * *

Обратно я возвращался