Ополченцы - Алексей Дягилев

глупо улыбался и повторял «хитлер капут». Ну а пока посыльный бегал за переводчиком, выяснились подробности ночного происшествия.

Выставив дозорного в сотне метров от своих основных сил, Кеша расставил всех бойцов вдоль обочины, с одной стороны от дороги. Укрывшихся за стволами деревьев красноармейцев, заметить, конечно, было можно, но только днём, а вот ночью они ничем не выделялись на фоне окружающей среды. Прибежавший караульный, рассказал про обоз и его немногочисленную охрану. Немного растянув цепь, Кеша приказал не стрелять, а действовать штыком и прикладом, после его сигнала. Сам же занял место в центре боевого порядка. Ну а когда вторая подвода поравнялась с ним, он «легонько» свистнул. Фрицы, наверное, очень сильно удивились, когда после залихватского, разбойничьего свиста, подступавшие к самой обочине деревья, стали колоть их штыками. Ещё больше изумились гансы в головном дозоре, когда перед ними как из-под земли, вырос мужик с топором. Этим мужиком оказался сапёр, а хороший топорик в умелых руках способен на многое, так что через секунду оба изумлённых валялись на земле. Остальные фрицы кончились так же очень быстро, да и была их всего дюжина. Особым «гуманизьмом» к врагу никто из прошедших через бои и окружения бойцов не страдал, поэтому и живых немцев почти не осталось. Дополнил картину допрос стукнутого пленного.

Как говорил Василий Алибабаевич — «доцент бы заставил». Вот и наш профессор разговорил, контуженного Мартина, и тот раскололся до самого седалища, а так как продолжал сидеть, то получалось, что до земли. Конечно на исповедь фрица сподвиг, присутствующий неподалёку сапёр, который невозмутимо точил свой топорик, но и Александр Александрович постарался. Как я и предполагал, у немцев всё было хорошо, пока они наступали вдоль автомагистралей, или хотя бы дорог с твёрдым покрытием. А вот с просёлочными «направлениями» фрицы бороться не умели, особенно после дождей. И если везущим пехоту грузовикам, сами зольдаты и помогали выбираться из очередной «липкой» ловушки, то с транспортными колоннами сложнее, толкать машины было некому. Вот немцы и импровизировали на ходу, создавая временные склады боеприпасов, а потом, реквизировав лошадей вместе с подводами, доставляли боеприпасы на позиции, используя гужевой транспорт. Эта колонна, загрузившись в деревне возле автострады, двинулась сначала на восток, а дойдя до перекрёстка, разделилась, оставив большую часть транспорта с грузом на поляне, три подводы повернули на север и прикатили к нам. Вместе с ними, шла также и вся охрана. Разговорчивый показал на карте, где находится основной склад, а также позиции миномётной батареи, куда должны доставить боеприпасы. После небольшого раздумья, сопровождаемого звуком точильного камня по лезвию, клиент согласился довести нас до места, а то мало ли, пост или секрет, а мы и не знаем. Зато ефрейтора, судя по всему, знали многие, так что «свой среди чужих» не помешает. Хотя назвав его своим, я немного погорячился, но для подстраховки рядом шёл, специально обученный человек с топором. Точнее даже два, один знал язык, а второй умел его развязать.

Эту авантюру мы с Иннокентием задумали на ходу, да и выхода у нас другого не было, кроме как пробраться к фрицам вместе с конвоем и завязать бой. Точного местонахождения миномётной батареи мы не знали, показания «языка» нуждались в проверке, но на неё уже не было времени, так как свой обоз поджидал и противник, поэтому понадеемся на русское авось, небось и ёрш твою дивизию. Первым делом переодеваем Кешино отделение в немецкую форму, ну как переодеваем, бойцы меняют только плащ-палатки и каски, а вот страхующие ганса, ещё и шинели. Дальше выдвигаемся к самой опушке и ждём дядю Фёдора со своими. Быстроногого «оленя» я к ним отправил, так что с минуты на минуту должны подойти. Сам же внимательно наблюдаю, не изменилась ли обстановка в деревне, попутно объясняя Малышу его задачу. Окончательно у меня отлегло на душе после того, как наши, наконец-то начали «концерт по заявкам радиослушателей», и открыли ружейно-пулемётный огонь по флангам, а потом и по центру обороны неприятеля. Не ожидавшие такой наглости от большевиков фрицы, естественно ответили, сначала из дежурных пулемётов, а потом и из всех стволов, включая миномётные. В принципе ожидаемый сюрприз в том и заключался, что «самовары» оказались не в том месте, которое указал «язык», а совсем в другом. — Ну что же камрад Мартин, — подумал я, — ты сам сделал свой выбор, а мог бы ещё пожить.

— Всё, пора. Времени больше нет. Емеля, строй своих позади повозок, а я пока разберусь с некоторыми хитровыделанными. Готовность две минуты. — Малыш «испаряется», а я иду приводить приговор в исполнение. Походя достаю из кармана наган и приставляю ко лбу пациента, чтобы навсегда избавить его от головной боли… Но выбрав до половины холостой ход курка, мой палец так и замер в этом положении. Нет, не могу. Если бы в горячке боя, в рукопашной, мог бы и голыми руками прибить, а расстрелять безоружного пленного не получается. Немец стоял, закрыв глаза, и только что-то шептал про себя.

— Убери эту падаль с моих глаз, — говорю сапёру.

— Совсем? — Делает он жест рукой, проводя большим пальцем по горлу.

— Нет, легонько стукнуть, и положить на передней телеге, чтобы минимум полчаса не отсвечивал.

— Понял. Пошли фриц, — хлопает сапёр по спине дохляка, — свезло тебе сегодня.

— Да, и самогонкой его обрызгай, пусть думают, что спит в пьяном угаре.

— А где взять?

— В той же фляге, из которой ты отпил. — Сапёр только вздыхает в ответ. Думаю, хер Мартин будет валяться в отключке гораздо больше часа.

— Теперь вся надежда на вас Сан Саныч, — обращаюсь я к профессору. — Нам бы только пост на въезде в деревню проскочить без шума и пыли, а там будем действовать по обстановке.

— Я постараюсь товарищ сержант.

— Да уж постарайтесь.

— К бою! — подаю я общую команду. — Без приказа огонь не открывать, а лучше действовать штыком и прикладом.

Вдвоём с профессором идём впереди, изображая головной дозор, сразу за нами топает Кешкино отделение, переодетых гансов, потом обоз, ну и замыкает колонну пара тылового дозора. На всякий случай, людей в обоз выделили столько же, сколько было немцев. А все наши основные силы оставили в лесу. Можно было конечно пробежать эти двести метров, но лишних пять минут погоды всё равно не сделают, а бежать по грязи ещё то удовольствие. К ночи хоть и похолодало, но раскисшая за