Приказано поступать по совести - Сергей Елисеев

- Ну что, все слышали Анатольича! - подняв руки, похлопал в ладоши Клык - тридцатилетний мужик, главный у "Старших" - Молодёжь, Зрелые - на выход! Старшие - есть разговор.

- Вы, - кивнул в нашу сторону один из "Старших" - тоже останьтесь!

Мы очень долго прощались с пацанами всех возрастов. И пусть не с каждым мы были так хорошо знакомы, но на протяжении многих лет мы шли рука об руку, были скованы единой целью и одной историей. И сейчас, расставаясь с ними, я словно бы отрывал кусочек от своей души. Сердце обливалось кровью, меня не покидало ощущение того, что я их больше никогда не увижу.

"Молодёжь", понурив головы, начала расходиться. За ними начали покидать зал и ребята постарше. Евгений Анатольич же куда-то исчез. Как итог, спустя пять минут в зале не осталось никого кроме нашей весёлой компании, Бродяги и десятка мужиков - "Старших". Вот это уже становилось по-настоящему интересно.

- Ну чё думаете, братва? - спросил Клык.

Сам Клык был коренастый, невысокого роста, с характерными для борца ушами-пельменями. А низкий, хриплый голос делал его образ несколько смешным.

- А чё тут думать? - ответил Симба - высокий, златовласый молодой парень со славянскими чертами лица. Возможно, он был самым молодым из "Cтарших". - Как будто мы не знали, что будет война. Мы давно сделали свой выбор и америкосы нам этого не простят. И поверь мне, ритуал отмщения будет настолько кровавым, насколько это вообще возможно.

- Вот умеешь, ты, блин, жути нагнать! - поёжился Клык - Но если честно, при всём моём уважении к Жеке, это какая-то жижа. Вроде столько лет всё вместе делали, а как только прижало, так сразу "Караул, мы все умрём!"...

- Ну ты совесть имей, он жену потерял! - резонно возразил Бродяга.

Хоть я и ощущал, что я здесь нахожусь на птичьих правах и мне дозволено скорее слушать, нежели говорить, однако здравый смысл оказался сильнее инстинкта самосохранения, и я выпалил:

- Может уже хватит гонять воздух и пора говорить по существу? - громко вопросил я, да так, что все присутствовавшие в миг обернулись в мою сторону.

"Старшие" уставились на меня с непониманием, мои пацаны продолжали хранить молчание, а Бродяга скорее жалостливо смотрел на меня. Казалось, что лучшее, чем я мог отделаться - это парой матерных междометий в свой адрес.

- Дело, говоришь, пацан! Уважение! - неожиданно по-доброму отозвался Клык.

- Как тебя звать, молодой? - поинтересовался Симба.

- Андрей. - прибавив уверенности в голосе, ответил я.

- Так вот, Андрюха. Сделать мы, и правда, можем немного. По крайней мере, если будем сами по себе. - честно признался Симба.

- Но что-то ведь можем? - ухмыльнулся Клык.

- Именно! - согласился златовласый славянин - Вы, должно быть, знаете о заброшенном корпусе, рядом с конечной остановкой?

- Пейнтболка что ли? - заинтересовавшись, уточнил Егор.

- Та самая, - подтвердил Симба, - и тамошний хозяин - наш давний кореш.

- И чё? - с недоверием спросил Кирилл.

- Хуй через плечо! - отгрызнулся Клык - Стволы там. Боевые...

Вот тут опешили мы все и у нас резко появилась парочка вопросов к "Старшим".

- Пока для всех девяностые были лихими, для кого-то они были святыми! - вскинув палец к потолку, съехидничал Клык - Представьте, какое раздолье, когда голодный срочник готов автомат с цинком патронов отдать за ящик сгущёнки! Вот и отцы наши не преминули такой возможностью.

Мне стало обидно за родную армию, которая в 90-е воистину была сборищем голодных солдат, призванных служить ради невесть чего. Не было больше Родины, не было идеи и веры тоже больше не было. Высшие идеалы были утеряны, служить было больше некому и незачем. А кушать, тем временем, хотели все.

Клык же смаковал истории про криминальное прошлое их отцов и старших братьев, про разборки с ментами, про бизнес с братвой из России. Но лихие 90-е были не бесконечны и "честных" воров всё же прищучили, а некоторые особо проницательные и предприимчивые успели вовремя соскочить с дела и избежать наказания.

- Короче, - резюмировал Симба, - на Пейнтболку надо наведаться и стволы наши оттуда забрать. И вы, молодёжь, этим завтра и займётесь.

- А чего мы то? Самим западло идти за воровскими автоматами? - недовольно фыркнул Егор.

- Воровской или ментовской, - закашлявшись, просипел Клык, - какая разница? Один хрен в пендосов стрелять будем, а чьими автоматами - неважно.

Вся эта затея звучала красиво, но настораживала меня с самого начала. Меня не покидало стойкое ощущение того, что нас используют в тёмную. Всё это внушало мне недоверие и даже некий страх.

- Ладно, сделаем. - тяжело вздохнув, согласился Бродяга.

Мы с пацанами внимательно уставились на Костю, но тот едва заметно подмигнул нам, дав понять, что всё под контролем. По-видимому, у него есть план.

- Вот и отлично. Тогда, завтра, здесь же встречаемся в пять вечера. Не придёте - ваши проблемы, вас здесь никто не держит.

- Забились. - ответил Бродяга.

Мы со "Старшими" пожали друг другу руки, после чего, попрощавшись, покинули зал вшестером. Нам было, что обсудить.

***

- Чё думаете, пацаны? - вопросил Костя.

Мы стояли возле турниров, посреди опустевшей аллеи. Такими своего рода небольшими спортивными площадками был уставлен весь бульвар. Подобным образом мэрия в своё время позаботилась о здоровом досуге горожан.

Первые минут сорок мы просто беседовали на различные отвлечённые темы. Спорт, девушки, компьютерные игры, кино - обсудили всё, что только можно, лишь бы не затрагивать окружающую нас действительность, полную ужаса и таящую в себе угрозу, готовую вырваться наружу.

Две недели назад я бы посчитал этот разговор обыденным, и даже в некоторой мере банальным, однако сейчас он мне казался неестественно нормальным. Оно и неудивительно, ведь последнее, что можно было бы обсуждать после событий прошедшего дня - это свежий боевик второго сорта, пущенный в прокат неделю назад.

Но вот, избегать реальности стало уже невозможно, и Костя, наконец, решился начать этот непростой разговор, в финале которого что-то должно решиться. Хватит с нас неопределённости.

- По поводу "Старших"? -