Стальная сеть - Натан Темень

морде, да и дружку его в бриллиантовых запонках тоже досталось. А Митюша потом с виноватым видом топтался, когда моя девушка умерла прямо там, у всех на глазах. Эх, Генриетта...

— Не имел чести быть представленным, — говорю.

А сам револьвер наготове держу. Мало ли что, вдруг амулет у Митюши всего на пять минут рассчитан. Вот и пригодится оружие. И вообще — какого чёрта он тут делает?!

— Вы удивлены, понимаю, — говорит офицер. — Я всё вам объясню, только давайте уходить отсюда. Выстрелы могли услышать.

Ну да, я же не через шапку стрелял. Наверняка было слышно с улицы.

— Вы никуда не пойдёте, — отвечаю. Держу под прицелом Митюшу, а сам к двери отхожу, чтобы ему выход перекрыть.

— Вы не понимаете...

— Я вижу здесь четыре трупа, — перебил я его. — Хотите на меня их повесить, господин офицер? Уж простите, не знаю вашего отчества.

— Дмитрий Андреевич! — бросил он. — Дайте пройти, господин Найдёнов. Я очень спешу.

И к двери прямиком. Я дверь загородил.

— Уберите револьвер, он не поможет! — рычит мой тёзка.

— А то что? Пристрелишь меня?

Он аж зубы оскалил, разозлился.

— Может, и пристрелю. Уйдите по-хорошему.

— Что же сразу не пристрелил? — говорю. — Где четыре трупа, там и пять.

А сам стою, выход загораживаю. Страшно, ещё как, но не отпущу я его сейчас. Единственная хорошая ниточка была, и ту гадёныш оборвал. Пристрелил Швейцара. А ведь он мой дружок был, хотя я его и не знаю. И Евсеич покойный на него показал. Ну, я так думаю. Нет, не отпущу.

Офицер Митюша — то есть Дмитрий Андреевич — набычился и прыгнул на меня. Плечом вперёд, будто дверь выламывает.

Я посторонился в последний момент. Да, мощный у него амулет. Боком задел, но так бортануло, чуть рёбра не треснули. Тут я его дверью и прихлопнул. Он пошатнулся, я табурет подхватил, и по спине его огрел со всей дури.

Как там в кино показывают, и в книжке пишут — пуля защитный кокон не пробивает, а ножом — пожалуйста? Нет, неправда это. Ножом не выходит. Зато табуретом можно за милую душу. Силу инерции ещё никто не отменял.

Шлёпнулся офицер Митюша животом на пол. Я ему ещё разок табуреткой приложил по хребту. Офицер дёрнулся, перевернулся, да как лягнёт меня в коленку. Я увернулся и за ногу его ухватил. То ли кокон здесь слабее был, то ли просела защита маленько, только взялся я за Митюшину щиколотку, дёрнул к себе. Дёрнул и вывернул. Точнее, попытался.

Кто-нибудь пробовал совать пальцы в розетку? Я как-то в детстве попробовал. С тех пор зарёкся. А тут ощущение, как будто обе руки в розетку засунул. По самые локти.

Кажется, я заорал. Пробило до самого позвоночника. Судорогой скрутило, дышать не могу, в глазах темно.

Потом кокон лопнул, как огромный мыльный пузырь. Вспыхнул синим огнём, как будто прямо перед лицом фейерверк подожгли, и лопнул, взорвался. Пламя прокатилось по коже жгучей ледяной волной, и раз — исчезло.

Проморгался я, смотрю — лежу на полу возле косяка, руками вцепился, как бульдог, в ногу офицера Митюши. В ушах затихает собственный крик.

Офицер валяется на спине, судя по виду, тоже кричал, может ещё погромче меня. Лицо изумлённое, будто инопланетян увидел впервые. И защитный кокон у него исчез, испарился.

Я револьвер достал, ткнул Митюше в лицо:

— Признавайся, зачем людей убил? Живо, пока не началось!

На улице и правда уже засвистели. Сейчас городовые с других участков прибегут, соберутся и в дом полезут. А тут куча трупов, лужи крови и парочка подозрительных личностей с оружием. Что с такими личностями сделают? Правильно, повяжут на месте. Это если повезёт, и живой останешься. И то, доказывай потом, что ты мимо проходил...

Офицер выдохнул через зубы со свистом. Понял, что не отвяжется от меня.

— Так и быть! Господин Найдёнов, вы кажетесь мне честным человеком. Вы ставите честь выше чинов и денег.

Гляди-ка, а Митюша не так уж прост. Я ему руки-ноги выкручивал, а он ничего, не обиделся.

— И что? — говорю.

— Такие люди нужны всегда. Я прислан сюда из столицы с поручением разобраться. Здесь происходят странные вещи, а от губернских властей толку мало. Замалчивают, хитрецы, боятся за свои места. Поэтому я здесь, так сказать, инкогнито.

Ух ты, инкогнито. Прямиком из столицы. К нам едет ревизор, спасайся кто может.

— И что, господин инкогнито, вам дали право стрелять в людей?

— Да! — офицер резко выдернул ногу из моих пальцев, встал, оправил полушубок. — Если понадобится, я имею полномочия применить оружие. Вы кажетесь мне порядочным человеком, Дмитрий Александрович. Давайте так — сейчас я уйду, и вы не будете мне препятствовать. Это в ваших интересах.

Он прислушался, я тоже. Свистели уже совсем рядом. Офицер быстро сказал:

— Если сможете, приходите завтра вечером в трактир «Сивая лошадь». Я буду ждать.

После этого нырнул в дверь, легко простучал сапогами по крыльцу и всё — пропал.

А я вытащил из потайного кармашка полицейский значок и стал ждать набега городовых.

***

Городовых я дождался очень скоро. Сперва, да сгоряча меня повязать хотели. Но опомнились, разглядели значок, а один городовой, усатый дядя, меня узнал и личность мою подтвердил.

Я даже покомандовать успел, пока мы в потайной каморке ковырялись. Нашли кучу всяких вещей, которые нужны, чтобы бомбы делать. Там за платьями и всякой другой одеждой у Клавдии прямо настоящая лаборатория была устроена.

Потом труповозка подкатила, не машина, конечно, а фургон на конной тяге с красным крестом. Тела народовольцев убитых подобрали, на носилки сложили и в фургон отнесли.

А потом прикатил вихрем на пролётке мой начальник Бургачёв, и вся малина закончилась. Налетели полицейские, пристав стал распоряжаться, а Бургачёв отвёл меня в сторонку и сказал:

— Вы, Найдёнов, почему не там, где быть должны?

Хотел я ответить, но он не дал. Перебил:

— Ступайте немедленно к себе домой, господин Найдёнов. Вы ведь сняли комнату у вдовы Сидорова? Сидите там, и не выходите, пока я не пришлю человека со специальным распоряжением. Вы отправляетесь под домашний арест.

— За что? — спрашиваю.

— За невыполнение прямого приказа! — рявкнул Бургачёв. Сам весь красный, лицо пятнами пошло от злости. — Меня не волнует, что вы тут квартирку раскопали. Мы следили за ней давно, а вы, вы,