Шемяка - Александр Вячеславович Башибузук

про польские династические хитросплетения, но как выяснилось, фон Книпроде разбирался в них отлично. И сразу, смерть Ягайлы и иже с ними, заиграла новыми красками.

— Польский королевский трон выборный, — рассказывал Книпроде. — Что создает гораздо больше неразберихи, чем династическое наследование. И абсолютно ненужное противостояние внутренних сил в государстве.

Я молча кинул, соглашаясь с ним.

— А сейчас благодаря вашим действиям... — немец почтительно поклонился мне. — Создалась очень интересная ситуация. Дело в том, что род Пястов гораздо древней рода Ягеллонов и очень многие дворяне в Польше считают, что он имеет больше прав на трон. И самое забавное, что этот род не прерывался и сейчас у них есть свой готовый кандидат на корону — князь Зимовит Равский.

— А как же сын Ягайлы, наконец, его жена, Софья Гольшанская? Они тоже будут претендовать на корону.

— Будут, — охотно согласился тевтонец. — Обязательно будут, но сейчас их шансы против Зимовита невелики, по нескольким причинам. Во-первых, их главный сторонник, влиятельный епископ Олесницкий уже на небесах вашим стараниями. Без него, собрать силы, чтобы отстоять право на корону будет очень трудно.

«Не моими, а вашими... — мысленно поправил я его. — Епископа сгоряча угробил не я, а ваш не в меру ретивый Гейдель. Как уже потом выяснилось, парня вышибли из седла почти сразу, и он не нашел ничего лучшего, чем ринуться пешком прямо в королевскую кибитку. Там опять схлопотал от кого-то и от злости угробил всех, кто попался под руку. И сообразил, что убил короля, только после того, как отрубил ему башку. И я сделаю все, чтобы народ узнал — Ягайлу прибил тевтонец. Пусть немцы теперь сами разгребают...»

— Во-вторых, — продолжил комтур. — Софья изначально не католичка, а еще, очень многие считают, что сестру Ягайло Ядвигу отравили по ее приказу. Не берусь судить о правдивости этого слуха, но определенные резоны в смерти Ядвиги у Софьи были. И все это вместе довольно отрицательно сказывается на ее личных шансах. Что до ее сына — его главный недостаток — он несовершеннолетний и партия Пястов обязательно этим воспользуется. Мотив — королевская присяга несовершеннолетнего недействительна, так как он по достижению возраста может заявить, что не отдавал отчета в своих действиях. К тому же, вопросы наследия в Польше, как правило, всегда сопровождаются чуть ли не войной между претендующим родами, так что в ближайшее время там будут происходить очень забавные события. Я ставлю на Пястов, но только Господь ведает, что для нас это принесет...

Порыв сквозняка сдернул со стены гобелен, комтур обернулся на шум и прервался.

— Следовательно, Польше долго будет не до Сигизмунда, — продолжил я за него.

— Именно! — Гедель взмахнул обгрызенной гусиной ножкой, но тут же замолчал после недовольного взгляда комтура.

— Скорее всего, — согласился Книпроде. — Либо поддержка сократится до минимальной.

— И мы этим должны воспользоваться как можно быстрее.

— Князь... — комтур пожал плечами. — Я не могу решать такие важные вопросы...

— Пока не можете, — отрезал я.

— На все воля Господня... — продолжил увиливать немец.

— Если война будет выиграна — в первую очередь выиграет тот, кто способствовал правильным решениям, — намекнул я. — Я впечатлен вашими достоинствами, думается, ваше руководство их тоже оценит должным образом.

Комтур молча склонил голову.

— Войны рано или поздно заканчиваются. И сейчас уже пора задуматься над нашим будущем... — я прервался, потому что один из слуг, поднес мне блюдо печеной оленины. — Великое княжество Московское и Тевтонский орден не друзья, согласен, но в сложившейся ситуации мы союзники, потому что наши цели нас объединяют...

Разговаривали мы долго, но вытащить на откровенность клятого комтура не получилось. Однако, я уверен, что понимание между нами образовалось. Посмотрим, может что толковое и получится.

Передохнув, мы прямым ходом отправились к Витебску и все-таки успели добраться до весенней распутицы. Гейделя по согласию с Книпроде отправили гонцом в Тевтонию к Великому магистру, с моим письмом и подарками.

Честно говоря, я побаивался встречи с Свидригайло. Уже говорил, Ягайло ему родной брат, а кровь не водица, мало что взбредет в голову.

Поэтому к Витебску подходил со всем возможным бережением. Впереди и по бокам усиленные дозоры, сам в окружении дружины, ратники наготове.

А тут еще Вакула все дорогу нудил: дескать, надеяться на кафолика нельзя, обязательно обманет. Но Зарина молчала, а ее предчувствию я доверял больше.

— Встречают, встречают!!! — примчались вестники от дозора. — Сам князь встречает...

Скоро показалась и сама делегация. Впереди, на белоснежном жеребце ехал сам Свидригайло, следом пышная свита.

Князь первым соскочил с лошади и крепко обнял меня, но заговорил первым делом не о победе.

— Сочувствую горю твоему, любил я отца твоего, братом считал... — он зачем-то дернул себя за вислый ус. — Извели все-таки московские. Видишь, как подгадали, иуды. Что думаешь? Ежели правеж чинить удумаешь, я на твоей стороне...

И колюче стрельнул взглядом на меня, проверяя, как я отреагирую.

По первому впечатлению Свидригайло полностью походил на характеристику данную отцом Шемяки: по-звериному хитрый, жадный до власти и маниакально жестокий ко всем, кто вздумал не то, что перечить, а даже просто проявить самостоятельность.

Маленький, весь какой-то встопорщенный, похожий на неоперившегося орленка, на первый взгляд князь не производил особого впечатления, но умные и злые глаза подсказывали, что воли и ума этому человеку не занимать.

Я сразу понял, что он очень умело подводит меня к ссоре с Василием Московским, но ничуть не удивился тому. Ничего личного: главный принцип сейчас: разделяй и властвуй, зазеваешься — сразу разделят тебя.

И решил ему слегка подыграть.

— Без правежа не обойдется. Но прежде решим с твоими ворогами, а уже потом вместе за московских возьмемся...

— Дело говоришь! — литвин одобрительно закивал и еще раз обнял меня. — Московские злыдни, только и ждут, чтобы уязвить. Думаешь ты нужен им? Но о том позже...

Я передал ему письмо от отца, а следом приказал подать личную печать Ягайлы вместе с его личным стягом.

— Господь мне свидетель, не хотел я, чтобы так решилось. Скорблю вместе с тобой. Прими...

Князь поморщился:

— Пустое. Давно братом его не считал. Все правильно ты сделал. Много пользы принес. Едем...

По ходу движения Свидригайло представил свою свиту, всех этих Бельских, Стародубцевых и прочих, но я обратил внимание всего лишь