Ганнибал Барка. Гений Карфагена. Том 2 - Сергей Свой
Часть 4. Отплытие
Утро отплытия было ясным и ветреным. Весь Карфаген, казалось, высыпал на стены, молы и холмы, чтобы проводить армаду. Это было зрелище, которое никто не мог забыть до конца своих дней.
Величаво, как левиафаны, из гавани один за другим выходили три «Харибды». Из их высоких труб, стилизованных под головы драконов, валил густой черный дым, смешивающийся с паром. Их гребные колеса медленно задвигались, взбивая воду в бешеную пену. Они шли без помощи парусов, силой одних только машин, и это зрелище заставляло народ падать на колени. За ними, строем в две кильватерные колонны, выходили двадцать семь фрегатов «Сирокко-II», их паруса, украшенные знаком Феникса, ловили попутный ветер. И замыкали строй десятки транспортных судов, битком набитых легионерами, лошадьми, повозками и осадными машинами, разобранными на части.
На флагмане «Харибда-1» на высокой кормовой надстройке стоял Ганнибал. Рядом — Гасдрубал, Замар, Мато, Калликрат. Он смотрел на удаляющийся родной город, на белую массу зданий Бирсы, на сверкающие на солнце храмы. Карфаген был его. Но теперь ему был нужен весь мир. Чтобы защитить Карфаген, чтобы защитить свое детище, нужно было контролировать все, что может стать угрозой.
Он не чувствовал ностальгии. Он чувствовал лишь холодную сосредоточенность хищника, идущего на охоту. Египет был не целью, а этапом. За ним будут Сирия, Месопотамия, Персия, Индия… Все, что можно достичь силой разума и стали.
Калликрат подошел с последним донесением:
— Агенты в Александрии подтверждают. Жрецы начали свою игру. Распространяются слухи о скором пришествии «западного бога-фараона». Войска в дельте настроены неопределенно. Флот частично куплен, частично — его командиры ждут исхода. Птолемей и Агафокл, кажется, ничего не подозревают. Они готовятся к празднику в честь Дионисия. Пиры, театральные представления… идеальное время для переворота.
— Хорошо, — кивнул Ганнибал. — Идем по плану. Первая высадка — у Канопа, в западной части дельты. Оттуда — быстрый марш на Александрию. Флот блокирует гавань. «Харибды» войдут в порт и продемонстрируют свою силу, если понадобится.
Он обернулся к Гасдрубалу.
— Брат, ты ведешь флот. Я поведу армию на суше. Когда мы встретимся у ворот Александрии… мы войдем в историю как те, кто объединил Запад и Восток. Не силой одного лишь меча. Силой нового огня.
Гасдрубал кивнул. Он верил в брата. Он верил в их дело. Но в глубине души, глядя на эту стальную армаду, на дымящие трубы «Харибд», на тысячи безликих солдат в одинаковых доспехах, он задавался вопросом: что они рождают? Новый золотой век? Или нового, несравненно более страшного молоха, который поглотит и их самих в конечном итоге?
Но спрашивать было бесполезно. Колесо истории, разогнанное Ганнибалом, уже невозможно было остановить. Оно катилось вперед, подминая под себя старые царства, старые богов, старую мораль. Оставляя за собой только дым из труб идущих в будущее машин и ровные ряды железных солдат, шагающих в такт с грохотом прогресса.
Армада Феникса легла на курс к востоку. К солнцу. К Египту. К точке, где должна была решиться судьба эпохи. А на горизонте уже собирались тучи — не предгрозовые, а пылевые, принесенные ветром из пустыни. Ветер перемен дул в спину их парусам, подгоняя их к встрече с древностью, которой было суждено либо умереть, либо переродиться в пламени новых идей.
Глава 17 Александрийский Полдень: Пламя и Папирус
Часть 1. Песок под Колесами
Армада Феникса пересекла Средиземное море за шестнадцать дней — срок неслыханный для античности. «Харибды», работая машинами на полную мощность днем и используя паруса ночью, тащили за собой на буксирах транспортные суда, превращая поход в методичное, неотвратимое движение железного кулака. Ветры были благоприятны, море спокойно. Лишь однажды, у критских берегов, налетел шквал, но мощные корпуса новых кораблей выдержали, а паровые машины позволили удержать строй, тогда как обычный флот был бы рассеян.
На рассвете семнадцатого дня с марсовой площадки флагмана увидели землю. Не просто берег — плоскую, унылую полоску песка, прорезанную многочисленными протоками и усеянную зелеными пятнами пальмовых рощ. Дельта Нила. Житница мира. Сердце Египта билось где-то там, за этой наносной равниной.
Высадка у заброшенного порта Каноп, в тридцати милях к востоку от Александрии, прошла с пугающей, отлаженной эффективностью. Транспорты, освобожденные от буксиров, подошли к специально сооруженным из разборных понтонов причалам. Легионеры, уже построенные на палубах, сошли на берег стройными колоннами, не нарушая порядка. За ними выгружали лошадей, повозки, разобранные осадные орудия. За шесть часов на берегу вырос укрепленный лагерь с рвом, валом и частоколом — стандартная процедура, отточенная до автоматизма.
Ганнибал ступил на египетскую землю одним из последних. Он вдохнул воздух, напоенный запахом влажного ила, цветущего лотоса и далекого дыма деревенских очагов. Здесь пахло древностью. И покоем, который он сейчас нарушит.
— Разведка, — приказал он, обращаясь к Мато, чьи «Хабирату» уже растворялись в утреннем мареве, словно тени.
— Уже в пути. До Александрии — два дня марша по прямой дороге. По донесениям жрецов, гарнизоны на пути лояльны или куплены. Сопротивления не ожидается.
— Ожидай неожиданного, — сухо заметил Ганнибал. — Гасдрубал, флот движется к Александрии. Жди сигнала — три зеленые ракеты над городом. Это значит, жрецы открыли ворота гавани или, по крайней мере, обеспечили невмешательство. Если сигнала нет к полудню послезавтра… действуй по обстановке.
— Я вошел в гавань и требую капитуляции, — кивнул Гасдрубал. — Если откажут… — он не договорил. План был ясен.
— Используй «Харибды» как таран новой эпохи, — сказал Ганнибал. — Пусть увидят силу. Но береги корабли. Они нам еще понадобятся.
Братья обменялись коротким, крепким рукопожатием. Больше слов не было нужно. Каждый знал свою роль. Гасдрубал вернулся на флагман. Ганнибал взглянул на свои легионы, уже строившиеся в походную колонну. Тридцать пять тысяч человек. Железная воля, облеченная в сталь. Он надел шлем, поверх которого сидел Железный Венец, вскочил на коня и выехал вперед, к голове колонны.
— Вперед! К Александрии! К славе и новому порядку!
Армия тронулась. Она шла не как захватчики, разоряющие все на пути. Она шла как механизм. Разведчики вперед, кавалерия на флангах, пехота ровным шагом, обоз в центре. Местные жители, феллахи, смотрели на них с суеверным страхом, припадая к земле у края дороги. Их пугали не только оружие и доспехи. Их пугала тишина. Ни песен, ни криков, только мерный топот тысяч ног, лязг доспехов и изредка — резкая команда центуриона. Это
