Пограничник. Том 2: Смертельный дозор - Артём Март

норов. Уж мне-то ты не ври. Отвечай прямо: виделся с Селиховым? Вы подрались?

— Никак нет, товарищ капитан, — стоял на своем Симонов.

Я едва заметно ухмыльнулся.

— Сережа, кончай юлить, — строго сказал капитан. — Все на заставе знают про ваши с Селиховым совершенно недружеские отношения. Думаешь, я не видал, как ты на него зыркаешь?

Старший сержант помолчал и ничего не ответил своему капитану.

— При всем уважении, товарищ капитан, — начал Таран, — но, как вы видите, очевидно, что Селихов с Симоновым никак не могли пересечься. Симонов, в составе экипажей и вашего старшины Лябуха, а также младшего лейтенанта Строева, находился на работах в лесу. Селихов в это время был на рыбалке. Думаю, тут все понятно.

Жуков наградил шефа суровым взглядом, потом приказал Симонову:

— До пояса раздеться.

Сержант встал, глянул на капитана щенячьими глазами.

— Исполнять, — поторопил его Жуков.

Опустив голову, Симонов стал снимать ремень, потом медленно расстегнул китель и стянул зимнюю рубаху с майкой. Я увидел на его поджаром животе, чуть ниже солнышка, большую гематому от моего удара.

— Как это объясните, старший Сержант? — Строго спросил Жуков.

— Упал с дерева, товарищ капитан. Неудачно приземлился на какую-то корягу.

— Так неудачно, что на работах стал терять сознание? — Недоверчиво спросил Жуков.

— Так точно…

— Думаешь, Сергей, я дурак? Что поверю, будто ты аккуратненько, солнышком, приземлился на палочку? Особенно учитывая то обстоятельства, что других следов, ушибов, царапин, на тебе не видать. Короче. Думаешь, мало я видал битых солдат?

— Никак нет, не думаю, — пробурчал Симонов.

— Он ничего не может внятно объяснить, — обернулся к Тарану капитан, — но тем не менее Лябух говорит, что сержант Симонов, вместе с Фисенко и Малышевым отходили искать деревья на доски. Не было их примерно минут двадцать. Когда вернулись, Симонов чувствовал себя плохо. Упал в обморок. Как это объяснить?

— Вы считаете, товарищ капитан, что Селихов с Симоновым встречались в лесу, чтобы выяснить отношения? — Спросил Таран.

— Приказ на то, что группа отправится заготавливать лес, был отдан мной еще вчера. Селихов не мог об этом не знать, — строго проговорил Жуков, — и напросился на рыбалку с Алейниковым, именно для того, чтобы выяснить с Симоновым отношения. Кажется мне, что и на рыбалке-то Селихов не был. Так я считаю. Или ефрейтор у нас заядлый рыбак?

Жуков вопросительно глянул на шефа. Тот без особого энтузиазма спросил у меня:

— Селихов, вы рыбак?

— А кто ж рыбалку не любит? — Пожал я плечами, — был пацаном, у нас, на Урупе, летом целыми днями с удочкой пропадал.

Мои слова не поколебали недоверчивой мины Жукова. Сейчас, казалось, у капитана свело мышцы, и на другое выражение лица он был просто неспособен.

— Давайте будем честны, — продолжил Жуков, — умысел есть у обоих. Если исходить из этого, то все тут же становится на свои места.

— Селихова никто не видел в лесу, — пожал плечами Таран, — экипаж Симонова, все как один утверждают, что старший сержант действительно просто упал.

— Таран, вы что, не знаете солдат? — Разозлился Жуков, — они до последнего будут покрывать друг друга! Считаю, нужно привлечь обоих к ответственности. Хотя бы и превентивно.

— При всем уважении, — шеф вздохнул, помолчав пару мгновений, — никаких доказательств нет, товарищ капитан. Со своим подчиненным вы можете делать все, что посчитаете нужным. А я не стану наказывать Селихова. Не стану хотя бы до тех пор, пока не будет доказательств.

— Это вопрос дисциплины, товарищ старший лейтенант. Мы с вами его уже обсуждали.

— Я помню, — кивнул Таран и замолчал.

Капитан неприятно поджал губы. Скомандовал Симонову одеться. Потом сказал:

— Я буду стоять на своем. Считаю, обоих нужно наказать. С точки зрения здравого смысла, тут все очевидно.

— Не соглашусь, — возразил Таран.

— Очень зря, — процедил Жуков и принялся сверлить меня взглядом. Потом заговорил: — я знаю, ефрейтор, что вы были в лесу. Знаю, для чего вы туда направились. И будьте уверены, я найду доказательства вашего глупого поступка.

Я нахмурился. Мне было безразлично, получится ли у Жукова уличить меня в драке. Важнее было то, чтобы присутствие Наташи в зоне, где ей быть не положено, не всплыло наружу. Придется приглядывать за капитаном, чтобы он не вынюхал лишнего. И начнет он с экипажа танка. Будет долбить их, пока не признаются. К счастью, Наташи они на том месте не видели. По крайней мере, я не заметил, чтобы кто-нибудь из танкистов заподозрил присутствие лишнего лица рядом с орехом.

Я снова попросил Тарана обратиться к капитану, и тот кивнул.

— Товарищ капитан, — начал я, — вы ратуете за дисциплину. Видите, что есть в нашем общем коллективе определенная напряженность. Позвольте поделиться с вами своим скромным опытом и мнением по этому поводу.

Жуков не ответил. Только посмотрел на меня как-то свысока.

— Безосновательные наказания разлагают дисциплину сильнее, чем открытая вседозволенность. А еще настраивают солдат против своих командиров, — холодно проговорил я. — В боевой обстановке это не допустимо.

— Что вы хотите этим сказать?

Жуков нахмурился. На светлокожем его лице заиграл румянец. От злости кровь прилила к щекам капитана.

— Вам следует в первую очередь заниматься своими подчиненными.

— Чего⁈

— Селихов! — Бросил Таран, состроив строгое лицо, — это уже лишнее!

— Виноват, — холодно ответил я.

Жуков уставился на меня с такой злобой, что казалось, если б мог, прямо тут же попытался меня придушить.

— Старший сержант Симонов, встать, — вместо этого приказал он Сергею. Тот обреченно поднялся. — За мной.

— Есть.

Вместе они вышли из канцелярии.

— Ты, как всегда, — вздохнул Таран, — в своем репертуаре, Селихов.

— Виноват, товарищ старший лейтенант.

— Мало мне душманья этого у границы, так еще и танкисты безобразничают… — процедил Таран, — нет, большинство из них — отличные ребята. Скажем, со старшим лейтенантом Задоркиным мы общий язык уже нашли. Он предупреждал, что у капитана тяжелый характер. Что надо с ним поделикатнее. Но я и не ожидал, что Жуков так быстро проявит свой норов.

— Разрешите выразить мнение, — проговорил я.

— Разрешаю.

— Сейчас да, сложновато. Много новых людей на заставе. Но знаете что?

— Что?

— Хорошо это, или нет, но война сплачивает.