Победив, заточи нож - Виктор Иванович Тюрин

священную реликвию, которую он привез из своего паломничества в Сантьяго-де-Компостелу. Только в этом случае он откроет нам место своего тайника. Он еще сказал, что его распятие было освящено в Риме самим папой. Также он попросил, чтобы кто-то из нас прочел над ним молитвы. Я дал на это свое согласие, так как часть своей жизни провел в монастыре, неся вместе с остальными братьями все тяготы церковной службы, после чего предложил ему прочитать все положенные для этого случая молитвы. Мы поклялись на Библии, а после того, как Гийом вскрыл тайник, мы вернулись в спальню де Мони, и я отдал ему распятие и ковчежец. Как сейчас помню, в правой руке он держал крест, в левой зажал маленький ковчег со священной реликвией. Я знаю, что совершил большой грех и человек умер без покаяния, поэтому который день, утром и вечером, молю господа даровать мне прощение. Мне…

– Погоди! – оборвал меня уже граф, затем повернулся к дознавателю и неожиданно у него спросил: – Шевалье, где у вас бумага с перечнем похищенного у покойного?

Никогда не видел, чтобы человек так быстро побледнел. Де Карди, наконец, понял, что происходит, вот только было поздно, он, пытавшийся меня поймать, сам оказался в западне.

– Она… Здесь, ваше сиятельство. Была здесь, – бормоча, дознаватель стал копаться в кипе бумаг, лежащих перед ним.

Сейчас уже граф и Дюваль с удивлением смотрели на взволнованного Этьена де Карди, который неловко, трясущимися руками перебирал свои бумаги.

– Да что с вами такое, шевалье? – вдруг спросил его главный ревизор королевской комиссии, Жан Дюваль. – Вы не заболели? На вас лица нет.

– Нет. Все хорошо… Только я… бумагу не могу найти, – невнятно объяснил свое состояние испуганный дознаватель.

– Да вот же она! – воскликнул нетерпеливо граф, который пристально смотрел, как перебирает свои бумаги старший дознаватель. – Дайте ее мне!

Шевалье, наверное, стоя под виселицей, выглядел бы лучше, чем в этот момент. И я, и Дюваль прекрасно понимали, что сейчас происходит, только теперь пришла пора догадаться графу. Если шевалье беспрестанно вытирал пот со лба и шевелил губами, беззвучно читая молитву, при этом уставившись куда-то в пространство, то мы с Дювалем внимательно наблюдали за лицом читающего бумагу графа. Тот пробежал по листу глазами раза два, после чего медленно повернулся к вжавшему голову в плечи старшему дознавателю и тихо его спросил:

– Где священная реликвия? Где распятие, вырезанное из кости и инкрустированное золотом?

– Ваше сиятельство, клянусь святым Антонием, своим покровителем, я не знаю. Клянусь, правда, не знаю. Этих вещей не было в списках похищенного. Пусть меня поглотит геенна огненная, если я говорю неправду! Хотите, я дам прямо сейчас клятву на Библии! Пусть ее принесут! – в голосе шевалье были слышны истерические нотки, настолько он был испуган.

Граф нахмурился, затем медленно повернул голову ко мне и спросил:

– Как выглядит священная реликвия, которую ты вложил в руку хозяину дома?

– Ковчежец был совсем маленький, ваше сиятельство. Длиной с ладонь. Весь из серебра и запаян, а на его крышке была вырезана фраза на латыни Contra spem spero, – я тут же перевел им слова. – Без надежды надеюсь.

«Получи гранату, дознаватель! Теперь я весь из себя чистый и пушистый, а ты, сука, по уши сидишь в говне!»

В эти времена, когда вера в бога была всеобъемлюща, ограбление мертвеца являлось очень серьезным преступлением. Украдена священная реликвия, причем не просто так, а из рук покойника. Сам факт кражи – преступление, а в этом случае – жуткое святотатство, за которое церковь жестко карает. Правда в этом случае все зависело от графа. Зато лично я был очень доволен собой, так как мой план полностью удался. Стоило мне вспомнить, что против меня приготовили свидетеля (о котором на этом допросе почему-то не сказали ни слова), я покрутил в голове возможные варианты и выдвинул своего свидетеля. Я знал, что в тюрьме сидят три головореза в ожидании своего часа, так почему бы одному из них не стать моим свидетелем и не взять на себя почти всю вину. Используя связи Толстого Жерара, я нашел выход на тюрьму, где Гийому Жоссе предложили сделку: легкая смерть в обмен на показания, заверенные тюремным дознавателем. Ответным ударом по дознавателю должны были стать такие детали, как реликвия и распятие, так как, по словам Дюваля, покойника обнаружили уже без этих вещей. Украсть их мог кто угодно, но и в том числе подозрение падало на дознавателя из комиссии, которому сразу сообщили о смерти экс-лейтенанта, так как его дело перешло под контроль королевской комиссии. Именно поэтому сейчас бледнел и потел старший дознаватель шевалье Этьен де Карди. Правда мне его испуг показался чересчур сильным. Чего это он так беспокоится об одном из своих следователей?

– Если я правильно все понял, их украли? – спросил Дюваль у бледного, как простыня, дознавателя.

– Мы о них даже не слышали, – тихим, убитым голосом ответил старший дознаватель.

В комнате воцарилась мертвая тишина.

– Кто осматривал место и проводил допросы в доме убитого? – вдруг резко спросил граф у де Карди.

Шевалье снова втянул голову в плечи, словно его собирались ударить.

– Шевалье Жан де Круазак, ваша светлость, – сейчас в его голосе чувствовалась обреченность.

– Если не ошибаюсь, он ваш заместитель и родственник. Так, шевалье? – от слов графа веяло холодом.

– Да, ваше сиятельство, – окончательно поник лицом старший дознаватель.

Граф позвонил в колокольчик. По кабинету поплыл серебристый перезвон. Открылась дверь и за моей спиной раздался голос секретаря:

– Чего изволите, ваше сиятельство?

– Срочно найди шевалье Жана де Круазака.

– Он здесь, ваше сиятельство. Позвать?

– Да.

Все застыли в ожидании нового действующего лица. Спустя пять минут в кабинет быстро вошел заместитель старшего следователя. Я отошел в сторону, дав ему приблизиться к столу.

«Лет тридцать, но уже оброс жирком. Вон уже второй подбородок наметился», – подумал я, разглядывая родственника де Карди.

– Ваше сиятельство, что изволите приказать?

Правда, стоило ему увидеть бледное и растерянное лицо своего родственника, как он сам вдруг побледнел, а глаза его забегали туда-сюда, как у застигнутого на месте преступления вора.

«О, как! Неужели он?»

Причем подумал так не только я, а также граф и старший ревизор Дюваль, так как оба сейчас смотрели на помощника старшего дознавателя как на наглого таракана, вылезшего прямо на их глазах из-под плинтуса.

– Шевалье, это вы проводили осмотр дома и тела покойного? – ровным, но при этом можно было легко уловить лязг металла, голосом, спросил его эмиссар.

– Да, ваше сиятельство, – при этом голос шевалье дрогнул.

– Расскажите-ка нам,