Год 1976, Незаметный разворот - Александр Борисович Михайловский

всех своих детей, и нет для Него ни низших, ни высших рас, а есть правильные и неправильные идеи. Наша национал-социалистическая идея, по его мнению, не просто неправильная, а омерзительная, прямо противоречащая замыслу Всевышнего по улучшению человечества. Любимый прием Бога: смешать несколько разнородных расовых компонентов, а потом протрясти метисов на сите естественного отбора Дарвина, чтобы выжили только те, что несут в себе наилучшие комбинации наследственного материала. Чистая кровь при этом оказывается путем к развоплощению и исчезновению нации. По этому пути пошли спартанцы, и после относительно короткого периода абсолютного могущества их народ выродился и иссяк.

Что испытывает человек, под которым начинает неудержимо рушиться идейный фундамент - тот самый, что давал ему уверенность, радость, упоение своим делом, осознание величия себя самого и своей нации? Он чувствует под собой пустоту, как летчик, который, выпрыгнув из самолета, обнаружил, что у него не раскрылся парашют, и пытающийся судорожно хвататься руками за воздух. Ужасное чувство... Но падение в бездну влечет своей загадкой, и, пока летишь в нее, не знаешь, что уготовано тебе там, внизу - то ли острые скалы, то ли морские пучины, из которых еще можно попытаться выбраться... Ради того, чтобы вновь обрести под ногами твердую почву, я был готов на все.

Много разных раздумий одолевало меня, пока я знакомился с этим удивительным местом, названным так по-русски - «Тридесятым Царством». Но мне даже и в голову не приходила мысль о каких-либо любовных похождениях - слишком велик был шок от всего, что я увидел и узнал, да и местные мускулистые фрау и фройляйн, в своем большинстве смотревшие на меня сверху вниз, приводили меня в оторопь.

Собственно, женского пола я никогда не чуждался, и у дам обычно пользовался определенным успехом. Я умел ухаживать и был настоящим джентльменом...

Но на этот раз я все же оказался втянут в интрижку помимо своей воли, так что за своей дамой мне ухаживать не пришлось...

Я долго не мог заснуть в ту ночь. Все ворочался, будучи не в силах отвлечься от впечатлений прошедшего дня и тяжких раздумий. И все время мысли мои возвращались к тому происшествию на лестнице... Так и звучали в моих ушах слова той дивно пахнущей рогатой дамы с большой грудью, сказанные с эротическим придыханием: «Мы еще увидимся этой ночью...». И всякий раз, когда мне чудился шорох за дверью, я вздрагивал и поднимал голову, прислушиваясь. Сердце мое гулко колотилось, и тело начинала бить дрожь; сладостный ужас окутывал меня, воплощаясь явственным возбуждением, над которым я был не властен. Потом я снова пытался заснуть, убеждая себя, что странная незнакомка пошутила - ну не мог же ее всерьез заинтересовать такой, как я... Самцы ее вида уж наверняка великолепны, да и, пожалуй, в постельных характеристиках гораздо выносливее. А я... я обычный мужчина, и даже не могу похвастать какими-то особо крупными размерами определенной части тела...

Я боялся ее визита, и в то же время страстно его желал. Где-то на периферии сознания маячил запрет нашего фюрера на межрасовые связи, но все это отсюда, из Тридесятого Царства, казалось мне сейчас таким смешным, таким далеким... А не идти ли ему подальше со своими запретами! Какая все это чушь... Как можно вообще запретить ЭТО? Вздор, утопия, измышление больного разума. Да и вообще, с некоторых пор я уяснил себе, что фюрер существует только до особого распоряжения герра Серегина. Один щелчок пальцев - и Гитлера можно будет трактовать только в прошедшем времени, как и прочих деятелей, которые раньше были, а теперь их нет...

А ведь когда-то я всерьез верил, что мы способны «очистить» нашу нацию от примеси «грязной» крови. И вот теперь с замиранием сердца жду женщину, которая даже не еврейка, а... вообще представительница неизвестной мне нечеловеческой расы. Но она ЖЕНЩИНА, причем с ярко выраженной индивидуальностью, обладающая умом, искусством обольщения и удивительной, ДЬЯВОЛЬСКОЙ привлекательностью... Нет, «пикантная штучка» - это не про нее. Какая же она «штучка»? Она - величественная, загадочная, прирожденная Госпожа, в которой сосредоточен весь эротизм Вселенной...

В какой-то момент я, очевидно, заснул. Проснулся же я словно от толчка. Открыв глаза, я сразу почувствовал чье-то присутствие в комнате. И тут же меня донесся аромат фиалковых духов, несущий жаркую нотку желания, туманящий сознание дивными переливами страсти, властности, тайны и космической бесконечности. Запах этот вкрадчиво окутывал меня, вползал в мой мозг, наполнял легкостью и силой. Предвкушение необычного забилось во мне сладкой дрожью...

Легкие, кошачьи шаги по направлению к моей кровати - и вот в полумраке я вижу грациозный силуэт своей ночной гостьи, стройный и гибкий. Ее тело окутано чем-то легким, будто это даже не одежда, а какой-то струящийся дым. Волосы ее слегка шевелятся, словно живые, и изящно изогнутые рожки светятся над ними зеленоватым фосфорическим блеском.

Она склоняется надо мной, так, что я чувствую ее жаркое дыхание. На лице ее - хищно-эротическая улыбка доминирующей самки, глаза мерцают точно фиолетовые звезды. Мягкий свет в изголовье чуть гасит алость ее кожи, и я могу разглядеть его черты: высокие, довольно выдающиеся скулы, большой рот с пухлыми губами, черные длинные ресницы. Нос ее имеет легкую горбинку, но смотрится удивительно гармонично. Все в ней прекрасно, без всякого изъяна... По плечам ее, открывая их чудесные округлости, ползет голубоватая струйка, похожая на дым от погасшей свечи. Я боюсь пошевелиться: любое движение в этот момент кажется мне нелепым, способным разрушить очарование прекрасного зрелища. Я лишь смотрю на нее во все глаза, и мне кажется, что она прекрасно слышит бешеный стук моего сердца.

- Ну что, малыш, я пришла! - говорит она тихим полушепотом, в котором слышится что-то хрипловато-вибрирующее, похожее на мурчание большой кошки, заставляющее меня сладостно вздрагивать. - Уверена, что мы станцуем очень красивый танец...

Она еще ниже склонилась надо мной, затем своим длинным пальцем с серебристым когтем провела по своим губам сверху вниз - от этого ее жеста волна вожделения накрыла меня, отдаваясь в ушах бархатным шумом.

- Скажи, ты ведь ждал меня? - спросила она все тем же с ума сводящим голосом.

- Д-да... Я ждал... - пролепетал я, обнаружив, что мой голос от возбуждения осип настолько, что я сам себя не слышу.

- Это хорошо... - медленно произнесла она и, выпрямившись, стала грациозно потягиваться, словно пантера в брачный период. Она вытягивала вверх руки, медленно, сладко извивалась, изгибала спину, поворачиваясь передо мной так, чтобы я мог видеть ее со всех сторон. И в это время то, во что она была одета (весь этот бледно-голубой пеньюар,