Изгоняющий демонов - Виталий Дмитриевич Гладкий

— Не болит? — спросил тот, потрясая руками, словно на них налипла грязь.

Жрец забрал боль своего нечаянного пациента себе и теперь освобождался от эманаций демона, который, конечно же, не ушел из головы несчастного, а всего лишь притаился, испугавшись мощного воздействия врачевателя.

— Не-а… — Больной был счастлив; он боязливо ощупывал свою голову, которую покинула свирепая боль, и широко улыбался щербатым ртом.

— А теперь иди в Эсагилу, скажешь, что тебя послал Бэл-убалли-та, там тебе отворят кровь, и ты некоторое время не будешь испытывать головных болей. Только не забудь о пожертвовании! Теперь слушай внимательно. Тебе нужно приготовить настой… — Жрец надиктовал рецепт лекарства (оно было достаточно сложным, из десяти трав) и приказал повторить, что больной и сделал; память у него оказалась хорошей. — Принимать три раза в день, не больше десятой части ка[69]. Только регулярно, до полного выздоровления! Оно наступит примерно через год. Понял?

— Как не понять…

Больной не мог поверить своему счастью. Он был растерян и не знал, чем отблагодарить жреца, бормотал что-то несвязное и кланялся. Но Бэл-убалли-та уже не слушал его. Жреца будто что-то укололо.

Он резко обернулся — и потерял дар речи от неожиданности. Сзади стоял сильно загорелый юноша в богатых одеждах, с интересом наблюдая за манипуляциями мага. И он был похож, как две капли воды, на отца Бэл-убалли-ты в молодости, каким запомнил его жрец!

Мало того, жрец-маг совершенно не сомневался в том, что перед ним находится лазутчик ашшуров. Это понимание пришло неожиданно, будто свалилось на него с небес, придавив неимоверным грузом.

Глава 10

Родственник

Эрибу не смог уйти из Вавилона вместе с караваном купца Бэл-аплу-уцура. За сутки, которые прошли с момента драки в харчевне Шапи-кальби и досадного случая с Нергал-рицуа, которого заколдовал шпион-колдун ашшуров, начальник тайной стражи Вавилона проделал огромный объем работы. Таб-цилли-Мардук был умен и относился к своей службе в высшей степени ответственно.

Во-первых, царским ищейкам было выдано описание юноши, шпиона ашшуров. У Нергал-рицуа была хорошая зрительная память. Да и его товарищи, изрядно потрепанные людьми Шапи-кальбы, не подкачали, «нарисовали» портрет Эрибу в мелких подробностях.

Во-вторых, на всех городских воротах усилили стражу, добавив к воинам гарнизона опытных служивых из ведомства Таб-цилли-Мардука, а главное — жрецов Эсагилы, способных различать чужую магию; они были специально обученные — как охотничьи псы, натасканные на поиск дичи.

И в-третьих, по городу который день неутомимо сновал туда-сюда один из самых сильных жрецов-магов храма Мардука, достопочтенный Бэл-убалли-та, выискивая вражеского лазутчика. На него начальник тайной стражи возлагал особые надежды.

Лапуттаму пришлось передать бразды правления группой разведчиков Сукайе. О том, чтобы Эрибу уйти из города вместе со всеми не могло быть и речи. А собранные сведения об армии и защитных сооружениях вавилонской столицы должны быть доставлены в срок. Войска Шаррукина уже стояли наготове, и до вторжения в Вавилонию оставалось не больше месяца.

Эрибу имел возможность наблюдать издали, как шерстили караван Бэл-аплу-уцура. Даже тюки с барахлом распотрошили. А с погонщиками и охраной стражи ворот были бесцеремонны, действовали очень жестко (приказ самого Таб-цилли-Мардука!), чем очень испугали погонщиков ослов, которые понятия не имели, что несколько их товарищей — разведчики ашшуров.

Но подчиненные Эрибу были слишком опытными разведчиками, чтобы дать слабинку. Они искусно притворялись испуганными простолюдинами, для которых такой тщательный досмотр — диковинка, а уж Сукайя вообще выглядел как юродивый — тупой взгляд, слюни на подбородке и угодливая улыбочка человека ущербного, туповатого, готового исполнить любой приказ самого никчемного стражника. Да хоть поцеловать сапоги.

Глядя на ужимки Сукайи, охранники ворот и жрецы, которые не увидели ничего магического в облике погонщика, пропустили его без личного досмотра (собственно, как и остальных погонщиков), чего очень боялся Эрибу, так как помощник лапуттами нес на теле пергаментные листочки с разведывательными данными. Правда, они были искусно замаскированы, спрятаны под грязную повязку на животе, которая якобы прикрывала следы дурной болезни, но стражники могли преодолеть естественную брезгливость и присмотреться к «язвам» услужливого дурачка повнимательней.

Но не случилось, и Эрибу облегченно вздохнул…

Караван наконец покинул Вавилон, и перед тяжело нагруженными осликами легла пыльная лента дальней дороги. Эрибу знал, что на границе (а то и раньше) его людей встретит сильный конный отряд ашшуров, чтобы как можно быстрее доставить разведчиков в целости и сохранности к Син-ах-уцуру. Об этом было договорено заранее. А то, что караван уже за воротами вавилонской столицы, в отряде должны вскоре узнать.

Для этой цели Эрибу взял с собой специально обученного ворона, так как держать почтовых голубей значило выдать себя. За этими птичками присмотр со стороны вавилонских стражей был особый.

Печально вздохнув, Эрибу пошел в направлении рыночной харчевни. Он надеялся на помощь Шапи-кальби. Ему вспомнились прощальные слова туртану: «Если попадешь под подозрение и тебе будет грозить опасность, обратись к Шапи-кальби. Но только в крайнем случае!»

Похоже, этот крайний случай наступил. Эрибу пришлось съехать с постоялого двора и затеряться в «новом городе». Этим поступком он сильно удивил и озадачил купца, но Бэл-аплу-уцур был далеко неглупым человеком, поэтому благоразумно решил закрыть глаза на пропажу одного из погонщиков каравана. Там он нашел брошенную мазанку (в связи с жестоким правлением халдеев, многие мар-Бабили отправились искать счастья в чужих краях), где принял другой облик, благо это было несложно.

Бородка у него была маленькая, поэтому поверх нее он прицепил настоящее чудо, вышедшее из рук брадобрея, обслуживающего разведчиков Син-ах-уцура, — огромную черную бородищу, которую могли позволить себе только аристократы. Затем напялил на свои короткие волосы тщательно завитый парик, переоделся в дорогую изысканную одежду и стал выглядеть не хуже вавилонских модников