Пилот - Антон Перунов

— Это не просто амулет, — присмотрелся к трофею Владимир Васильевич. — Очень странное плетение. Готов поспорить, что оно создано для противостояния одаренным.

— А гранула?

— Скорее всего, тоже, но тут без серьезного анализа не разберешься. Где ты это взял?

— На теле одного из нападавших.

— Шмелеву, я так понимаю, не показывал?

— Жандармы пусть сами булками шевелят!

— Как ты сказал? — захохотал изрядно охмелевший Зимин-старший.

— Точно никому? — уточнил на всякий случай приватир.

— Вообще, собирался показать Крылову.

— Тому самому, что судовым врачом к нам просится?

— Да.

— В таком случае, придержи свою находку до того момента, когда он окажется у нас на борту. На всякий случай.

— Хорошо, принято. Но я хотел узнать другое. У них были странные, «нечеловеческие», ауры. Кто-нибудь в курсе, кто эти шиноби, где их база и, вообще, хоть какие-нибудь подробности?

— Ну, если в самых общих чертах, то шиноби — это японские наемные убийцы. На островах есть несколько кланов этих «теней». Учат их с младенчества, используют разные методы, в том числе и завязанные на Силу. Вот и ты говоришь: ауры у них какие-то непонятные. Видать, корежат людей магическими средствами. А еще и пилюли эти. Явно серьезная дрянь. Вероятно, капсулы дают им временный доступ к энергии. Мне рассказывали, что они могут не только на обычных людей охотиться, но и на одаренных, даже тех, кто владеет боевыми навыками. Ты это, к слову, подтвердил сейчас.

— И что ты об всем этом думаешь, Володя? — подал голос атаман.

— А что тут думать? Нашего Мартемьяна заказали. И очень не бедные люди. Две пятерки ниндзя — это, считай, целое состояние. Эти ребята за спасибо ни на кого не работают, даже на микадо. Стало быть, Март и был главной целью атаки. Заодно эти черти узкоглазые еще и такой чудовищный теракт устроили. На его фоне смерть молодого пилота Колычева прошла бы совершенно незамеченной. И еще. Почти уверен, за этим стоит разведка. А вот чья? Кто руку приложил: японцы или британцы, не знаю пока. Но обязательно выясню.

— Но кому же я успел так насолить? — вопросительно посмотрел на Зиминых Март.

— Может, все-таки сам расскажешь? — нехорошо усмехнувшись, посмотрел на брата атаман.

— Ты полагаешь, сейчас подходящее время?

— Куды мне, простому казаку, полагать. Рылом не вышел… Но ты все ж таки расскажи парню, откуда привета ждать!

Некоторое время братья обменивались напряженными взглядами, как будто состязались в «гляделки», пока Март сам не нарушил ставшее неловким молчание.

— Может, дело в моей маме? Точнее, в ее родне? Крест ведь очень мощный целительский артефакт. И почти бесценный. Даже не знаю, сколько он может стоить. Кстати, ваше превосходительство, помнится, вы как-то обещали кое-что рассказать.

— Экхм, — немного виновато глянув на брата, Василий Васильевич почему-то закашлялся. — Видишь ли, Мартемьян, это я, может, и зря брякнул. Толком ведь ничего не знаю, не ведаю. Так, больше догадки. Матушка твоя явно из какой-то богатой и знатной семьи была родом. Это ведь не скроешь. Повадки или, как там у городских, манеры, привычки, образование, речь опять же. Рядом с ней и сам вроде как перед царицей или какой великой княжной вытянуться хотелось. И вроде простая, а в той простоте столько всего… Это не подделаешь, не скроешь…

— Мало ли в России благородных женщин с хорошими манерами?

— Хватает. Только вот Колычевых среди них не так чтобы много.

— Что вы имеете в виду?

— Ничего я не имею! Скажу одно. Как-то раз, по случайности, попались нам с Володькой документы твоих родителей: и там и мать, и отец — Колычевы! До венчания! — пояснил Зимин-старший, видя, что Март его не понимает.

— Это только предположение, — покачал головой младший брат.

— Зато, как это, не-без-основательное! — произнес по частям для большей весомости атаман и поднял вверх указательный палец. — Суди сам. О родне ее никто никогда не слышал. Родитель твой в отпуске был, а вернулся с молодой женой. Что, как — непонятно… нет, конечное дело, бывают и сироты, и байстрючки, которых родственники сторонятся, но тут не такой случай.

— Но почему?

— Да по кочану! Где такое видано, чтобы офицер на безродной или неблагородной женился, а его со службы не попросили? Выходит, все в порядке у Александры с происхождением!

— В наше время к этому относятся уже не так строго, — не слишком уверенно возразил младший Зимин.

— А крест с ладанкой?! Я хоть в ваших «одаренных» делах не разбираюсь, но даже такому бирюку видно, что вещь родовая и цены немалой! А уж про адаманты и говорить неча, там многие тыщи! В общем, вы как хотите, а дело тут нечистое. Или история компрометирующая, или наследство, или еще беда какая!

— А может, не стоит плодить сущности сверх необходимого? — не согласился с ним капитан. — Энколпион и впрямь достаточно ценен, чтобы вести охоту на него, безотносительно семейных и прочих тайн…

— А если это Сатору Асано? — вдруг громким шепотом разом выдохнул Ким, которого уже до невозможности распирало от потребности высказать свою догадку. — Ну, этот, японский майор. Ты же его брата — лейтенанта-стажера срезал из маузера и меч забрал. Он тогда сильно ругался! Не из простых, мог денег достать, нанял шиноби.

— Какой-такой Сатору? — насторожился генерал.

— Личность известная, — коротко пояснил младший брат, и они оба вопросительно уставились на воспитанника.

— Был такой, — признался Март. — Он еще десантурой командовал, которая нас в клещи взяла на вершине горы.

— Вот-вот, — продолжил развивать тему Витька. — Очень серьезный враг. Да к тому же, насолил ты ему изрядно. Брата убил, меч его отобрал! Мог он служебным положением воспользоваться и организовать теракт, вроде как для устрашения русских, а между тем и свою цель отработать?

— Но этот вариант не учитывает первое нападение на меня…

— А с чего ты взял, что они связаны?

— Я так понимаю, речь об этом клинке? — заинтересовался Владимир Васильевич.

— Да.

— Ты позволишь?

— Конечно.

— Однако! — покачал головой капитан поле беглого осмотра.

— Еще какая-нибудь колдовская хреновина? — с подозрительным видом осведомился старший брат.

— Вроде того. Только стелларов не хватает, чтобы плетение было закончено.

—