Ганнибал Барка. Гений Карфагена. Том 1 - Сергей Свой

Пока основные силы связывали римлян уличными боями, специальная группа сапёров «Хабирату» под личным командованием Беро выполняла свою тайную миссию. Используя старый, полузасыпанный дренажный тоннель, вход в который они обнаружили ещё неделю назад, они пробрались прямо к скальному основанию цитадели. Это была не крепость на ровном месте, а башня, построенная на естественной скале. И в этой скале, в её древней трещине, и была их цель.

Работали они в кромешной тьме, при свете тусклых фонарей, с чудовищной скоростью. Им нужно было успеть, пока внимание всех защитников приковано к внешним стенам цитадели и воротам. Они расширили трещину, заложили туда «Сердце Горы-2». Процесс занял около часа. В 06:15 всё было готово. Беро лично проверил соединения детонатора с главным фитилём, который был проведён обратно по тоннелю к безопасному месту у его выхода.

Взрывчатка была на месте. Теперь нужно было заманить в ловушку добычу. Ганнибал отдал приказ основным силам замедлить натиск на цитадель. Создать иллюзию того, что карфагеняне несут большие потери и вынуждены перегруппироваться. Начать переговоры о сдаче снова — чтобы выиграть время и дать всем оставшимся в живых римлянам собраться внутри каменной громады.

Сципион не поверил в переговоры, но поверил в передышку. Он видел, как карфагенские отряды отходят от штурмовых лестниц, как затихает бой у ворот. Он решил, что враг устал, что можно перевести дух, перераспределить силы, может быть, даже попытаться контратаковать. Он приказал всем способным держать оружие собраться во внутреннем дворе цитадели для последнего совета и раздачи скудных запасов воды и еды. Туда же стали стекаться раненые. К 07:30 утра в цитадели и у её подножия, на небольшой площади, собралось практически всё, что осталось от защитников Тарракона — около двух с половиной тысяч человек. Они стояли, сидели, лежали в ожидании последнего приказа, последней битвы. Они не знали, что стоят на крышке своего собственного гроба.

07:45. Ганнибал получил донесение от Мато, подтверждающее: основная масса римлян сосредоточена в цитадели и вокруг неё. Он взглянул на Адонирама, стоявшего рядом. Старый алхимик кивнул — всё готово.

— Пора, — тихо сказал Ганнибал. — Дать сигнал Беро. И отвести все наши отряды на минимально безопасное расстояние.

По цепочке сигнальщиков команда ушла. Карфагенские войска, к удивлению римлян, начали не наступать, а отходить. Они покидали захваченные улицы, унося своих раненых и убитых, откатывая «драконов». Создавалось впечатление, что Ганнибал, удовлетворившись захватом города, не хочет больше терять людей на штурм последнего укрепления. Может быть, он надеялся на капитуляцию? Может, осада? В сердцах измученных римлян на мгновение блеснул слабый лучик надежды. Возможно, они ещё выстоят...

Этот лучик был последним, что они увидели.

Часть 5: Адское солнце. Конец и начало

08:00 ровно.

Беро, стоя у выхода из тоннеля в двухстах шагах от цитадели, сделал знак рукой. Не на груди — он начертил в воздухе символ Решефа, огненного бога. Потом поднёс факел к торчащему из земли толстенному, просмолённому фитилю.

Фитиль зашипел и исчез под землёй.

Наверху, в цитадели, Сципион вдруг почувствовал странную, зловещую тишину. Стихли даже стоны раненых. Казалось, сам воздух застыл в ожидании. Он подошёл к бойнице и увидел, как карфагеняне продолжают отход, но их лица были обращены не к нему, а куда-то вниз, к основанию его башни, с каким-то смешанным выражением ужаса и ожидания.

И в этот момент он понял. Он понял, куда завёл своих людей. Он понял суть врага, с которым имел дело. Это был не просто жестокий завоеватель. Это был инженер апокалипсиса. Сципион обернулся, чтобы крикнуть, чтобы приказать всем бежать, разбежаться, но было уже поздно. Его губы только успели раскрыться.

То, что произошло далее, не имело аналогов в истории человечества вплоть до ХХ века.

Сначала раздался не звук, а ощущение. Ощущение, будто само пространство под ногами вздыбилось и рухнуло в бездну. Затем из-под земли, прямо из основания скалы, на которой стояла цитадель, вырвался не столб, а сфера. Сфера ослепительно-белого, раскалённого до солнца пламени, которая на мгновение, меньше секунды, поглотила нижние этажи башни. Казалось, камень не взрывался, а испарялся.

За сферой пришла ударная волна. Её было видно — сгусток сжатого до твердости воздуха, искажавший свет, волна, которая шла от эпицентра кругами, сметая всё. Она достигла стен цитадели, и те не рухнули. Они рассыпались, превратились в пыль и песок, унесённые тем же ветром. Каменные блоки весом в тонну летели, как пушинки.

И только потом пришёл звук. Это был не грохот. Это был вселенский РЁВ, хлопок такой чудовищной силы, что он выбил стёкла (точнее, их аналог) в домах на другом конце города и оглушил даже карфагенян, отступивших на полмили. Вслед за рёвом пришла звуковая волна, повалившая тех, кто ещё стоял.

На месте цитадели, где секунду назад высилась каменная твердыня с двумя тысячами душ, возник огненный гриб. Он поднялся на высоту, втрое превышавшую бывшую башню, увенчанный клубящейся, чёрно-багровой шапкой из дыма, пыли и пепла. В его основании бушевало море огня — горело всё, что могло гореть, включая камень. Воздух наполнился запахом озона, серы и жареного мяса.

Обломки сыпались с неба ещё десять минут. Не камни — пемза и шлак, спекшаяся в единую массу порода, смешанная с металлом и костями.

Когда дым начал медленно рассеиваться, открылась панорама абсолютного небытия. На месте цитадели зияла гигантская воронка глубиной с пятиэтажный дом и диаметром с городскую площадь. Её края были оплавлены в чёрное стекло. Вокруг, на расстоянии ста шагов, не осталось ни одного стоящего здания — только груды щебня, наклонённые под невероятным углом стволы деревьев и лужицы расплавленного свинца от кровель. Ничего живого. Даже насекомые погибли в этом аду.

Карфагенские воины, застывшие в оцепенении, смотрели на это творение своих же рук. Даже самые закалённые, видавшие Канны и падение Рима, молчали. В их глазах был не триумф, а первобытный, животный ужас перед силой, которую они выпустили на свет. Они убили не врага. Они стёрли его с лица земли, уничтожили саму память о нём в этом месте.

Ганнибал стоял на холме, глядя на дымящуюся воронку, на гриб, медленно растущий в небе. Ветер доносил до него тепло от раскалённого грунта. Он не чувствовал радости. Он чувствовал пустоту. Пустоту выполненного долга. Пустоту после свершения акта, который навсегда отделял его эпоху от всех предыдущих. Он не просто победил Рим. Он доказал, что само время, сама история теперь принадлежат ему. Такой силе не было места в старом мире. Она рождала новый. Мир,