Юго-западное направление - Алексей Дягилев

ли), ремень офицерский, правда без портупеи, ну и кобура с револьвером на правом боку. Петлицы защитного цвета с двумя треугольниками, ну а его принадлежность к НКВД выдаёт только васильковая фуражка с краповым околышем. Ну и фигура. Высокий, гад, и здоровый, а об лоб годовалого хряка убить можно.

— А ты куда? — пропустив меня в перевязочную, наехала на Рыльского Нина, встав прямо в дверном проёме. — Кабинет стерильный, и нечего здесь антисанитарию разводить.

— Не положено подследственного оставлять без присмотра. — Пытается протиснуться в комнату мой конвоир.

— Это в вашем учреждении он будет подследственным. А это лечебное заведение, так что здесь жди или иди за халатом. — Захлопнула боевая подруга входную дверь, перед самым носом охреневшего сержанта Рыльского.

— Раздевайтесь больной, ложитесь на кушетку, буду вас осматривать. — Громко командует Нина и шепчет мне на ухо. — Я сейчас его отвлеку, а ты открывай окно и беги.

— Ой как всё плохо! — продолжает она громко возмущаться. — Да тут швы разошлись. А откуда эта гематома на голове? Ещё же утром всё было нормально.

— Спасибо, любимая, но лучше смени повязку, а со всем этим я сам разберусь. — Шепчу я ей в аккуратное ушко и целую в щёчку. — Всё хорошо будет. — Уверенно говорю я, снимая халат, хотя сам не особо в этом уверен, но зачем подставлять подругу.

— Как скажешь, любимый. А сейчас ложись и не дёргайся. — Тихо отвечает мне Нина, после чего продолжает возмущаться, ругая всяких там извергов и методы их дознания.

— Я закончила, осталось только зелёнкой помазать и новую повязку наложить. — Негромко сообщает мне Нина.

— А ты ватку сменила? — прикалываюсь я.

— Дурак, — прыскает она в кулак. — Каким был, таким и остался.

— Чего у меня там? — «напуганный» причитаниями Нины, интересуюсь я на всякий пожарный.

— Ерунда. Коросту содрал, когда падал, вот и закровило. Сейчас повязку с мазью Вишневского наложу и таблетку дам, легче станет. — Успокаивает меня она. — А как ты себя чувствуешь? Голова не кружится, не тошнит? Искры видел?

— Да вроде нормально. — Потрогав шишку на правом виске, прикинул я своё состояние. — Искры видел. На солёненькое не тянет.

— Повезло тебе. — То ли пошутила, то ли констатировала факт добрая Нинель. — На, ешь таблетку.

И правда, под лопаткой приятно захолодило, когда Нина наложила салфетку с мазью, заклеила пластырем, да ещё и бинтом обмотала для конспирации, чтобы повязка виднелась из-под халата.

— Сделай вид, что меня плохо знаешь, и сообщи нашим, что тут произошло. — Надеваю я халат со свежим кровавым пятном на спине.

— Может сменить, хочешь, я за другим сбегаю. — Заметив пятно, предлагает мне Нина.

— А вот это не надо, пускай все видят. Ладно, пока. — Целую я её в губы, собираясь уйти. Но…

Глава 6

Размечтался — наивный. Поцелуй затянулся, в голове что-то щёлкнуло и меня будто током ударило, да так вштырило, что я чуть не гикнулся. Нину походу тоже. Но она-то девчонка совсем, — а я? Старый прожжённый ловелас и козёл, думает одна половина сознания с незамутнённым разумом, зато второй пофиг и она управляет телом, послав первую в пешее эротическое путешествие. Руки сами зашарили по телу подруги проверяя все достопримечательности. Ну и её шаловливые ручки полезли куда не надо. Дыхание участилось, кровь отлила от головы и мозг отключился нахрен. Громкий стук в дверь воспринимаю только краем сознания, но слава Богу, Нина опомнилась первой. Она-то нормальная, это я — феномен.

— А ну открывайте, я сейчас дверь выломаю. — Долбит в тяжёлую деревянную дверь сержант Рыльский. А вот хрен он её вынесет.

— Не мешайте работать. — Чутка отдышавшись, кричит Нина.

— Открой дверь. Где задержанный? — не унимается цирик.

— Иди в жопу, начальник! — успокаиваю его я.

— Я счас кому-то пойду. Выходите немедленно. — Перестал ломать двери цирик.

— Я кончаю уже, прекратите там хулиганить. Ещё немного осталось. — Поправляет причёску Нина, повернувшись ко мне спиной, а я завязываю поясок на её халате. Вот только куда гляделки девать, бесстыжие и блястючие?

— Готова? — негромко спрашиваю я.

— Ага. — Успокаивается она, и начинает дышать ровнее.

— Глаза прячь. — Даю я вредный совет и подхожу к выходу.

— Перевязку я сделала, можете забирать ранбольного. Но у него уже сотрясение мозга, так что если продолжите избивать, убъёте, а в рапорте я всё укажу. — Повернув ключ в замке, резко открывает дверь Нина, слегка напугав Рыльского.

— Я передам своему руководству. — Шутовски козыряет сержант. — А чего вы тут делали?

— Перевязку, придурок. Тебе же уже сказали. — Встреваю я.

— Оно и видно. До побачення, сестричка. — Приподнимает он фуражку, на манер цилиндра.

— Да уж лучше прощайте. — Оставляет за собой последнее слово Нинель, снова захлопнув дверь перед толстой мордой Рыльского.

— Вперёд, руки за спину. Шаг — влево, шаг — вправо — побег! Прыжок на месте — провокация! Стреляю — без предупреждения. — Командует мне конвоир, скорее играя на публику, хотя хрен знает, может это привычка.

Нарочито засовываю руки в карманы халата и насвистывая «Мурку», иду вперёд.

— Стоять! Лицом к стене! — когда мы подошли к дверям кабинета главврача госпиталя, снова командует конвоир.

— Командовать будешь, когда на расстрел поведёшь, так что не пошёл бы ты в жопу, товарищ Рыльский. — Провоцирую я сержанта, нарочито развернувшись к нему лицом. Наверняка этот гад меня сапогом по голове приложил, когда я упал. Он сцука сзади стоял, так что сработал на опережение. Пацюк бы не успел добежать.

— Да уж не долго тебе осталось, так что привыкай. — Скаламбурил он, открывая тяжёлую дверь и пропуска меня в помещение.

— Задержанный доставлен! — рапортует Рыльский, войдя следом и закрыв дверь.

— Панас, ну хоть ты-то из себя идиота не изображай. Не задержанный, а свидетель. — Поправляет своего подчинённого старший начальник. — Проходите ближе к столу. Гражданин? — вопросительно смотрит он на меня, вытаращенными глазами. Ну чистый рак или окунь.

— Старший сержант Доможиров для дачи свидетельских показаний явился. — Вытянувшись в струнку, рапортую я.

— Садись, старший сержант, в ногах правды нет. — Указывает мне на стул