Позвони мне - Борис Михайлович Дмитриев

воду. И вот, среди этих бушующих стихий, словно посреди океанских цунами, раздалась победная виктория.

– Нашёл! – взревел ликующий подводник. И торпедой выбросился в россыпях пены и сверкании брызг на песчаный берег. При этом едва не споткнулся о выброшенную денщиком перебитую жабу.

Кашкет тотчас метнулся в зону десантирования комдива и принялся стаскивать с Нептуна именную саблю, мокрый мундир и бесценные хромовые сапоги. При этом не преминул несколько раз напомнить Чапаю, что отбежал исключительно для разгона, чтобы как можно дальше и глубже забуриться для поиска в воду.

После победоносного завершения не просто морской, а фактически подводной войсковой операции, командирская амуниция была прилежно развешена денщиком на прибрежных кустах. Принявший непосредственное участие в подводной баталии телефонный агрегат и спасённая курительная трубка, по инициативе Чапая, были временно выставлены на солнцепёке в растопыренных руках денщика, изображавшего огородное пугало. Сам Василий Иванович, одетый в одну только саблю, задумчиво прохаживался по берегу на босую ногу, мучительно соображая, чем может закончиться подводное испытание для мобильного телефона. Не хватало, чтобы из-за этой зелёной жабы нарушилась таинственная связь. Ведь ещё столько невыясненного, ещё много о чём необходимо обязательно посоветоваться.

«Если восстановится мобильная связь, – размышлял про себя комдив, – приставлю Кашкета к награде. Если нет, отправлю на передовую. Сколько можно валять дурака, пускай в окопах на своей балалайке потренькает».

Спустя положенный срок, денщик, мужественно преодолевший стояние на летнем солнцепёке, помог командиру облачиться в просохший мундир и напялить заметно скукоженные генеральские сапоги. Но всё любопытство, всё нетерпеливое внимание Кашкета было сосредоточено на таинственном мобильнике, сверкающем серебряными кнопками в его вытянутой руке. Более всего эта непонятная штуковина напоминала дамскую табакерку или шкатулку для очень изысканных ценностей. Однако комдив, собака, бесцеремонно наложил железную лапу на загадочное изделие и демонстративно опустил в бездонный карман своих галифе. После чего сделал очередное командирское распоряжение:

– Сейчас дуй наверх, поможешь Петьке покараулить пленного, но прежде доложись командиру: что за портсигар у беляка затрофеил? Стоящая ли вещица и надпись именная действительно на портсигаре имеется? Всё-таки лазутчик странный какой-то, золотых зубов полон рот и вождями мировой революции прикрывается. Как бы в засаду не вляпаться, шлёпнем второпях не по делу скотину, на собственную задницу приключений накликаем. Ты что думаешь по этому поводу?

Когда вопросы ставились о золоте и серебре, думанье Кашкета отличалось своеобразной логикой и ответ, разумеется, последовал нестандартный:

– Это же я, Василий Иванович, исключительно вам на день рождения портсигар хотел подогнать, неплохой подарок мог получиться. И надпись подходит, там же ясно написано: «Герою революции лично от товарища Троцкого». На золотые коронки я сразу глазок положил, в случае чего – у меня под матрасом плоскогубцы имеются. Могу прямо сейчас золотые прииски в Разливе устроить, но правильно будет лучше потом. Знаете, как мудрая пословица учит: «Сделай дело, гуляй смело».

– Ты про свои плоскогубцы и думать не смей, – категорически отрезал Чапай, – дуй наверх и без меня никаких экзекуций, я ещё ничего не решил. Для надёжности, посоветоваться кое с кем не мешало бы.

Денщик кивком головы выразил согласие с грамотной позицией командира, на всякий случай заметил, что всегда стремится делать как лучше, и принялся выбрасывать в озеро бесполезных червей. Он проворно ополоснул ведро и, прихватив для ремонта бамбуковое удилище, с показным рвением поспешил нести караул у золотозубого пленника.

Василий Иванович тем временем, выждав минутку, расположился на заветной коряге. Внимательно огляделся по сторонам и бережно достал из кармана прожаренный на солнце мобильник, чтобы набрать в нетерпении секретный девятизначный номер. Несмотря на водные процедуры, телефон, к несказанной радости комдива, сработал исправно и в агрегате обыкновенным образом ответили:

– Слушаю тебя, Василий. Поздравляю с благополучным возвращением любимой прогулочной трубки. Может, ты напрасно посвятил свою жизнь кавалерии, может, знаменитый российский флот в твоём лице потерял великого покорителя морских стихий? Подумай, дружище, адмиральский мундир красит не хуже каракулевой бурки.

– Благодарствую за живое участие, Отче наш, и за мундир адмиральский спасибо, но звоню я вовсе не по этому поводу. Проблема у меня гораздо серьёзней возникла, боюсь, без Вашей помощи ни за что самому не управиться. Сегодня ни свет ни заря бойцы пленили и доставили в Разлив отъявленного фармазона и контру по кличке Чумайс. Рыжий, что таракан, долговязый и больно уж жаден, зенками так и шарит кругом. Доложу, как на исповеди, руки до того у бойцов моих чешутся хоть револьвером, хоть саблей в кипящую смолу по ранней дорожке этого красавца пустить. Мне немалых усилий стоило обуздать своих горячих соколиков, задержись хоть ненадолго, разорвали бы подлеца на куски, кое-кто уже в нетерпении плоскогубцами цокает. Зубы у контры, с коронками высшей пробы, что царские червонцы горят. Вы без конца упрекаете нас в излишней жестокости, вот прошу Ваш совет: как поступить с этой гадостью? Дальше позволить ему безнаказанно грабить дивизию или всё-таки взять хорошенечко за ухо и по военному времени под трибунал? Должна же когда-то и в нашей жизни наступить справедливость.

Создатель, не перебивая, выслушал гневную речь несгибаемого рыцаря мировой революции, на какое-то время задумался и попросил кое-что уточнить для ясности:

– Ты какого Чумайса имеешь в виду, уж не того ли, что не так давно гвоздиками по весне торговал? Если память не изменяет, он шустрился с цветами в подземных городских переходах. Вот сейчас окончательно вспомнил: он морду постоянно оранжевым тёплым шарфом укутывал – может, от холода, а может, от знакомых скрывал. В питерских переходах вечная сырость и лютый сквозняк, нахлебался соплей бедолага. Впрочем, нельзя не признать: ловким дельцом оказался рыженький ленинец из полуночной пальмиры. У двоюродной тётки на даче теплицу краденым электричеством приноровился отапливать, однако для обожаемых женщин к восьмому марта прелестные незабудки растил. Это у него с тех тепличных времён любовь к электричеству навсегда сохранилась. Признаться, не стал бы строго судить комсомольца от бизнеса – всё-таки к женскому дню цветочные радости вашим нежным красавицам поставлял.

Василий Иванович даже головой замотал в знак несогласия, в душе у него ещё теплилась живая надежда на солидарное отношение к своему благородному гневу. Дураку ведь понятно, что речь идёт о недобитом буржуе.

– Да этот же, конечно, Чумайс, какой же ещё. Только он, сволочь, после цветов мазуриком крупным заделался, народными электростанциями стал без зазрения совести торговать. А о теплицах, земле и навозе даже вспоминать не желает, морду воротит, респектабельность, сволочь, блюдёт. По моим разведданным, он богатствами непомерными завладел. За одни только зубы червонного золота можно три многодетных семьи на колбасе и медовых пряниках содержать. А ведь получая комсомольский билет, на «сыкуху» божился, что готов за дело товарища Ленина жизнь свою до