Гость из будущего. Том 3 - Владислав Викторович Порошин

class="p1">— Скажите, а вы правда считаете, что наша «Война и мир» скоро получит американский «Оскар»?

— Обязательно, — кивнул я, — как лучший фильм на иностранном языке за 1968 год. А ещё в следующем 1965 году на Московском международном кинофестивале титаническую работу Сергея Бондарчука высоко оценит жюри и наградит одним из главных призов. Кстати, наша милая Люда Савельева будет удостоена приза зрительских симпатий. А в 1966 её назовут актрисой года.

— Не говори ерунды, Феллини, — зарделась скромница Савельева.

— Не имею такой пагубной привычки, — хмыкнул я.

— Ох уж эта «Война и мир», — закряхтел Басов. — Дали бы мне эти средства и возможности, я бы её давно уже сдал в прокат. И актёров бы зазря не мучал. Вы хоть знаете, что Славка Тихонов чуть руки на себя не наложил? Слыханное ли дело писать по сорок дублей⁈

— Володя-Володя, — приобняла мужа Валя Титова.

— Что Володя? — рассвирепел Владимир Павлович. — Наливай, студент, у меня уже пусто! — гаркнул он на киномеханика, который послушно заполнил режиссёрскую рюмку коньяком.

— Не обращайте внимания, — тут же вмешался я, — это всё слухи и клевета завистников. Официально завялю, что актёр Вячеслав Тихонов жив, здоров, прекрасно себя чувствует и передаёт всем любителям кино горячий и пламенный привет.

Хоят доля истины в словах Басова была. Тихонова так измучила роль Андрея Болконского, что тот реально хотел уйти из кино. Однако друга спас режиссер Станислав Ростоцкий. Он предложил Вячеславу главную роль в картине «Доживем до понедельника», и эта работа помогла обрести веру в свои силы, ещё раз подтвердив истину, что нельзя придаваться унынью.

— Я, конечно, дико извиняюсь, а откуда у вас такие познания о будущем? — недоверчиво захихикал корреспондент, пропустив слова Басова мимо ушей.

— А я как граф Калиостро вечерами всматриваюсь в хрустальный шар, — соврал я, скорчив серьёзное лицо. — Поэтому пишите смело, но без указания конкретики. Пишите, что в узких кругах киношного сообщества многие сходятся на таком-то мнении и так далее.

— Тогда, может быть, ты нам споёшь какую-нибудь песню из будущего? — неожиданно игриво ткнула меня в правый бок Анастасия Вертинская.

— И правда, сыграйте ещё что-нибудь! — хором затараторили девушки из бухгалтерии.

— Вообще-то нам уже пора, а то в Комарово будут волноваться, — проворчал я, ругая себя последними словами за то, что так жестоко подшутил над Басовым, который сейчас стремительно пьянеет, за то, что ляпнул про хрустальный шар и за то, что согласился на эту поездку.

— А если я тебя поцелую? — по актёрски шутливо и наигранно произнесла Марианна Вертинская, которая сидела с левой стороны.

— Спой, светик, не стыдись, — пьяно хохотнул Владимир Басов, припомнив басню «Ворона и лисица».

— Только спокойствие! — крикнул я. — Пою песню из прекрасного далёко и в путь! А вам, Владимир Павлович, уже хватит.

Я кивнул киномеханику, чтобы тот протянул мне гитару, и улыбнулся про себя, потому что нашёл того, кто потащит товарища Басова в автобус. Ибо нечего было спаивать эмоционально неустойчивую творческую единицу.

«Что же мне изобразить-то? — подумал я, проведя по струнам, чтоб проверить настройку. — Если рассуждать логично, то рано или поздно, мне всё равно придётся ещё что-нибудь присвоить. Дядя Йося на двух миньонах не успокоиться. Да и Нонне требуется репертуар на будущее. Она, кстати, уже заявила, что „Иглу“, которую я спёр у „Пикника“, забирает себе. Значит, песня нужна без привязки к мужскому или женскому вокалу, желательно красивая, мелодичная и без политического подтекста. Однако не при перестройке живу. Поэтому извините меня товарищи Александр Зацепин и Леонид Дербенёв. Простите меня, нечаянного гостя из будущего, ведь здесь и сейчас надо как-то устраиваться и обживаться. Ведь есть только миг между прошлым и будущим, именно он называется жизнь».

— Кхе-кхе, — сказал я и заиграл одну из лучших песенных композиций 70-х годов:

Призрачно все в этом мире бушующем.

Есть только миг — за него и держись.

Есть только миг между прошлым и будущим.

Именно он называется жизнь…

* * *

— Феллини! — крикнул кто-то мне в ухо и потряс за плечо, а затем голосом Марианны Вертинской заявил, что я срочно должен проснуться.

Я с трудом разлепил тяжёлые веки, помотал головой, пытаясь побыстрее взбодриться, так как в прямом смысле слова сегодня умотался, и увидел большие и взволнованные глаза Марианны. Автобус, который должен был доставить нашу творческую бригаду из Выборга в Комарово, в этот момент почему-то не ехал, а стоял на обочине дороги, где уже сгущались сумерки, и виднелся тёмный и немного пугающий сосновый бор.

— Настя пропала, — с тревогой в голосе прошептала старшая из сестёр Вертинских.

— В смысле? — опешил я. — Исчезла прямо из автобуса? Испарилась как фея в воздухе?

— Да из какого автобуса⁈ — захныкала Люда Савельева. — Мы вышли на «зелёную стоянку» всего на минуту. Вернулись назад, а её всё нет и нет. Мы давай кричать, а она не отзывается!

— Нечего было пить шампанское на посошок, — зло прошипела непробиваемая как «снежная королева» Валентина Титова.

— Сколько прошло времени, как пропала Настя? — буркнул я, встав с заднего диванчика, который имелся в этой модели ЗИЛа-158, и прошёл к водительскому месту.

Кстати, на одном из первых сидений беззаботно похрапывал Владимир Басов. Его худощавое, но тяжёлое тело пришлось нести всё-таки мне, потому что киномеханик к концу чаепития сам требовал посторонней помощи. «Одной головной болью меньше», — подумал я и повторил свой вопрос водителю, 50-летнему кряжистому и седовласому мужику:

— Сколько Настя уже отсутствует?

— Да уж почитай минут десять, а может и поболе, — пожал он плечами.

— Ты почему следом не вышел? — прошипел я.

— А я лицо материально ответственное и покидать автобус не имею права, — отмахнулся водитель и обиженно отвернул от меня свою большую и седую голову.

«Такой куркуль, убивать будут за окном, пальцем не пошевелит», — догадался я и тратить драгоценные секунды на ругань не стал. Вместо этого я в категоричной форме потребовал у него фонарь. Мужичок недовольно покряхтел, но всё же вынул из бардачка замечательную вещицу — электродинамический фонарик-жучок. Достаточно было понажимать рычаг, и это чудо советской техники начинало светить без батарейки, кроны и прочего вида электропитания. Но в этом был и недостаток: сжимать и разжимать рукоятку