Год 1941 Священная война - Александр Борисович Михайловский

был ни фрондером, ни заговорщиком, а просто фатально находился не на своем месте. С его талантами только орудийным расчетом командовать, а не принимать судьбоносные решения за всю страну. Но у меня поверхностный взгляд по этой части, а вот товарищ Бергман зрит прямо в корень. Вот и пошел пока еще товарищ Кулик в башню Терпения, в объятия моей службы безопасности, дожидаться своей очереди на разработку.

Товарища Карбышева на первую ночь я определил в ту же башню Терпения, но совсем в другое ведомство - к товарищу Лилии, на медосмотр и оздоравливающе-релаксирующую ванну. Он пытался было возражать, что, мол, абсолютно здоров, но я заявил, что в каждой избушке свои игрушки. Для всех хороших людей посещение Тридесятого царства начинается с медосмотра и восстанавливающих процедур - так же, как театр начинается с вешалки. Генерал Карбышев - он, конечно, стойкий оловянный солдатик, но у любой стойкости имеется предел, особенно с учетом возраста и ранений в предшествующих войнах. Когда Дмитрий Михайлович вышел из ванны, то, после обязательного в таких случаях массажа, в раздевалке его ожидал не поношенный гражданский костюм, а мундир офицера артанской армии с генерал-лейтенантскими петлицами.

Также на медосмотр я загнал ведь отряд майора Здорного вместе с командиром, но на попечении медперсонала на ночь там остались только тринадцать бойцов, имевших легкие ранения, не мешавшие им передвигаться вместе с отрядом. Остальные раненые остались по пути движения отряда по хатам местных жителей, и нам предстоит еще проверить, какова была их судьба, и воздать сторицей гостеприимным хозяевам и их соседям и за все доброе и за все злое. Уже утром двенадцать из тринадцати бойцов покинули госпиталь, чтобы похвастаться перед товарищами заросшими всего за одну ночь ранами, и только одного ранбольного Галина Петровна и Лилия оставили еще на сутки для дополнительного курса лечения.

Прочих пограничников и их командиров после ужина разобрали на квартиры воительницы уланского полка, в который входил эскадрон старшего лейтенанта Цыбульского. Никто не остался не согрет и не обласкан - всем щедро досталось женской любви и тепла, а вместе с ними по порции сокровенного знания, из каких кругов униженных и оскорбленных состоит костяк моего войска. Что касается чинов из штаба десятой армии, то их после медосмотра отправили в карантин, за исключением трех бойцов и одного молоденького лейтенанта-связиста, которых погранцы признали «своими». А все потому, что те не были обузой во время рейда, не нудели и не гунде-ли, а честно и стойко переносили в тылу врага тяготы и лишения военного времени.

Утром за завтраком бойцов и младших командиров покормили на общих основаниях, вместе с приютившим их уланским полком (раскладку на который временно увеличили с семисот тридцати до тысячи порций), а генерала Карбышева и майора Здорного пригласили за мой командирский стол. А там, помимо каши, хлеба и чая, их ожидало немало интересного и поучительного. И речь даже не о Сосо с самой младшей версией Ольги Александровны (ведь в этих двоих в сорок первом году, наверное, уже никто бы не узнал будущего товарища Сталина и юную сестру последнего царя). Самыми главными украшениями стола были Владимир Ульянов-Ленин из четырнадцатого года и Александра Коллонтай из восемнадцатого, сидящая между Коброй и Птицей. Предсовнаркома товарищ Сталин, побывав в Аквилонии, уловил идею тамошнего Женсовета, и теперь готовил товарища Коллонтай к роли руководителя наркомата по делам женщин, дабы вывести лучшую половину человечества на активные позиции строительниц нового общества, но без тех половых перегибов, что эта женщина проповедовала в Основном Потоке.

- Ну и порядки у вас тут, товарищ капитан! - сказал мне майор Здорный, умяв порцию каши с мясом и подливкой и попивая духовитый цейлонский чаек. - Сходу накормили, напоили и в койку спать уложили. Не скажу, что это было плохо, но уж больно непривычно, когда баба сама тебя обнимает и целует, а тело у нее будто из камня, и только сердце горячее, как у всех людей. Однако, должен сказать, что за всех тех униженных и оскобленных, которым вы подали руку и поставили в общий строй, вам большое спасибо. По-нашему это было, по-советски.

- А я, товарищ майор, - ответил я в том же стиле, - и есть советский человек, с некоторыми поправками на семьдесят пять лет исторического развития. На самом деле этих женщин-воинов создали для большой и чистой платонической любви длиною в жизнь, а использовали методом самого гнусного принуждения, заставлявшего делать то, что было противно их сути. Я сделал лишь то, что велела мне совесть, и поскольку это соответствовало их собственной натуре, эти женщины ответили мне самой чистой и преданной любовью, скрепившей наше Единство. Я -это они, а они - это я, и я убью любого, кто скажет, что мы не равны друг другу. Вместе мы сила, а по отдельности мы ничто. Впрочем, это же правило относится к любому бойцу и командиру моей армии, вне зависимости от его видового, национального или классового происхождения. Что касается остроухих женщин-воинов, то для них возможность обнять и поцеловать понравившегося мужчину является одним из их основных прав свободной воительницы, ибо в прежнем рабском состоянии мужская любовь им могла только сниться. Но поскольку я сплю только со своей женой, то они изливают свой пыл в отношении тех мужчин, в которых находят сходство со своим идеалом. И то, что вас приняли со всем жаром души, с объятиями и поцелуями, говорит лишь о том, что разница между нами, несмотря на три поколения, значительно меньше, чем кажется. Мы действительно одной крови, но только у меня это далеко не последнее задание, а вам, после завершения мной всей грубой черновой работы, еще придется наводить в собственном мире окончательный порядок.

Майор Здорный в ответ лишь задумчиво промолчал, а генерал Карбышев сказал:

- А меня, товарищ Серегин, больше всего удивила совсем юная девчонка, которая тут у вас считается чуть ли не главным медицинским специалистом, причем взрослые врачи во всем ее слушаются. Я, знаете ли, человек образованный, не только в военно-инженерном деле, но должен признаться, что не понял и половины тех терминов, что прозвучали во время моего осмотра, а вторая половина так и вовсе показалась смесью знахарства и алхимической ереси. Хотя должен признать, что ночь в ванне с этой магической водой позволила мне отдохнуть, прекрасно выспаться, и сейчас мне почему-то кажется, будто я сбросил с плеч лет десять...

Я уже было