Александр Владимиров - Волонтер: Неблагодарная работа

Повезло. Коч принадлежал уже знакомому Андрею лоцману — Ефиму Дорачу. Тот оглядел «робинзонов», недовольно поморщился, но потом согласился их взять к себе на борт, но с условием, что те заплатят ему, когда он, честный кормщик доставит их в Архангельский городок.

На следующий день, они подплывали к Архангельску. На причале Золотарев разглядел князя. По его виду было понятно, что тот собирался отправиться на их поиски.

Князь Прозоровский посмотрел на племянника и спросил еще раз:

— Ты уверен? Паренек кивнул.

— Так, — молвил Алексей Петрович, — сейчас, когда князь здесь арестовывать его нельзя. А вот когда уедет… Но это не так важно.

Капитан-командор раненый лежал в своем доме. Вокруг него суетилась жена, а маленький сынишка играл на полу. Неожиданно дверь скрипнула, и в помещение вошли солдаты.

— Что случилось? — поинтересовался Ремизов.

— Извини капитан-командор, — молвил Животовский, — но князь-воевода приказал доставить тебя к нему.

— Что же он сам не прибыл, — возмутился Александр, — знает же, что ранен я.

— Князь тебя не в гости капитан-командор зовет, — продолжал Григорий, опустив глаза, — он арестовать тебя велел. Так как подозревает тебя в помощи шведам при осаде крепости.

— Какой помощи?

— Вот и я подумал так, да вот только приказа воеводы ослушаться не могу. Ну-ка парни помогите капитан-командору.

— Я сам! — Вскричал Ремизов, попытался встать, но не смог.

— Вот видите, — молвил Животовский.

Солдаты подняли капитан-командора. Надели на него кафтан, треуголку. Под руки вывели из дома, где у ворот стояла карета воеводы.

— Ценит меня воевода, — проворчал Ремизов и плюнул со злости.

— Вы уж не бойтесь капитан-командор, — прошептал Григорий, — Мы, как только будет такая возможность, человека к Петру Алексеевичу пошлем. Он то и сообщит ему о подвиге. А государь наш справедлив. Посадили капитан-командора в карету.

На следующий день, известие об аресте капитан-командора Александра Ремизова принес Яшка Кольцо. Тот за последнее время наладил отношения с местными служивыми, которые иногда заглядывали в кабак пропустить кружку другую хлебного вина.

— Видимо придется все-таки ехать в столицу, — проворчал Ельчанинов, выслушав доклад.

Князь и так собирался покинуть Архангельск, для того чтобы отыскать странного иноземца прибывшего в Московское царство, а тут еще это. Придется спасать Ремизова, пока князь-воевода не придумал что-нибудь пострашней темницы. Хотя и находится в застенках не такое уж приятное занятие. Вечером он приготовил свои вещи, а утром первого июля коч «Чайка» отчалил от пристани. Андрей вновь остался один.

Ближе к полудню заявились солдаты под командованием Георгия Животовского и арестовали эстонца. Золотарев тяжело вздохнул, надел кафтан, треуголку и, не оказывая сопротивления, последовал за конвоирами полагая, что произошла какая-то ошибка. Яшка, коловший в это время дрова во дворе, проводил его печальным взглядом, а когда ворота за Андреем закрылись, со злости плюнул.

— Дождались, когда князь уедет, и заявились, — пробормотал он. — Значит, боятся Силантия Семеновича. Жаль только теперь не передать князю весточку, что Андрея арестовали, как ворога какого. Теперь вся надежа, чтобы Силантий Семенович государя сюда привез. Тот бы сам лично с воеводой по-хозяйски поговорил.

То, что сам Яшка может попасть в тюрьму, он как-то и не подумал. С одной стороны, всех кто общался с капитан-командором да сержантом Преображенского приказа нужно сажать, с другой стороны о его темном прошлом, а службу в стрельцах и разбойничество на большой дороге теперь и так можно назвать, ни кто кроме Андрея Золотарева не знает. А у того, в этом Яшка был уверен, ни какими пытками это не вытянешь. Хотя если признаться странный он — мужик Андрей. Все больше молчит, говорит только по делу и к месту.

Между тем арестованного посадили в карету. Напротив сел Григорий Животовский. Кучер хлестнул плеточкой и экипаж тронулся.

— Куда вы меня? — поинтересовался Андрей, понимая, что не к теще на блины едет.

— В монастырские подземелья. — Молвил офицер. — Там не много посидишь, пока князь-воевода тебя допрашивать не приедет. Предложит идти к нему на службу, мой совет соглашайся. Князь Ельчанинов далеко, капитан-командор твоим соседом стал, а воевода он рядом, да к тому же власть имеет.

Дальше ехали молча. У Золотарева больше не было вопросов, а Григорию с арестованным разговаривать было не о чем, да и не положено.

Въехали в ворота монастыря. Несколько раз свернули, пока не остановились у башни. Животовский открыл дверцу кареты, выбрался наружу и стал ждать арестованного. Тот последовал за конвоиром. Стоя на булыжном плацу, так окрестил это место перед башней Андрей, Золотарев поправил треуголку. Руки за спину.

Дверь в темницу за Золотаревым захлопнулась. Лязгнул замок. Андрей перекрестился и тяжело вздохнул. Здесь было темно и сыро. В углу кто-то кашлял. Эстонец снял свой кафтан и бросил на земляной пол.

— Лучше постелите солому, — раздался голос из угла, — боюсь мы тут с вами надолго. Осмелюсь предположить, что ваш кафтан, от холодного земляного пола не спасет.

— Кто здесь? — поинтересовался

— Капитан-командор Ремизов, — представился арестованный, — а вы?

— Сержант Преображенского приказа Андрей Золотарев.

— Приятель князя Ельчанинова, — сообразил Александр, — ну, и как там наш князь?

— Уехал в Москву. Хочет поговорить с Петром Алексеевичем, чтобы вас освободили.

— Значит, они дождались, когда он уедет, — вздохнул капитан-командор, — и только после этого арестовали вас. И давно он уехал?

— Утречком. Яшка Кольцо проводил его на причал…

— Значит, воевода опасается князя. Не зря! Вот только теперь вытаскивать отсюда нужно не одного меня, а еще и вас. Андрей признайтесь мне, только честно — Вы иноземец?

— В какой-то степени да. Я эстляндец.

— Почему же вы не сказали об этом раньше?

— На то был приказ Петра Алексеевича.

И Андрей поведал капитан-командору свою историю. Как он оказался около Нарвы. Плен и непонятное внимание к его персоне государя московского. Знакомство с князем Ельчаниновым, «дурацкая» работа ассенизатором, вербовка в Преображенский приказ, путешествие в Архангельский городок. Золотарев умолчал только о знакомстве с Яшкой Кольцом да Ивашкой Рваное ухо. Не хотелось говорить, кто они такие. Какой бы не был хороший человек Ремизов, но все равно не понятно, как он относится к бывшим разбойникам, а уж тем более стрельцам.

— Жаль, что Петр Алексеевич из вашего происхождения сделал тайну, — молвил капитан-командор, — сейчас бы не было этой ситуации. Вы были бы на свободе.

Андрей промолчал. Объяснять, что если бы государь поступил по-другому, то и события пошли бы другим путем. Но тогда, когда Петр Первый принимал свое решение, поступать нужно было так, а не как не иначе.

— А вы то капитан-командор, почему здесь оказались? — поинтересовался Золотарев.

— Извет подьячего Григория Истомина, — молвил Ремизов, — Как-то узнал сей злодей о моем плане посадить шведские корабли на мель с помощью нашего лоцмана. Вот и написал, собака, что, дескать, хотел Иван Рябов провести парусники по корабельному пути, аж до самого городка Архангельского. А сделал он сие по-научению капитан-командора Александра Ремизова. Ну, а у воеводы Прозоровского давно на меня зуб имелся, а тут такой повод. Грех не воспользоваться.

— Да же не посмотрел на ваше ранение?

— А что ему мое ранение. Лекаря ко мне заморского прислал, да на этом все почести и закончились. Думаете, почему я вас Андрей спросил, что вы иноземец? Так из праздного любопытства? Видите ли, вас князь Прозоровский почему-то принимает за шведа! Как случилось, что ваше инкогнито им раскрыто?

Андрей пожал плечами. Неожиданно ему захотелось курить. Он поднял с земли кафтан и достал оттуда кисет. Потом, как советовал капитан-командора, отыскал сено, что было свалено в углу у дверей. Постелил его недалеко от Ремизова. Закурил.

— Вы курите? — спросил капитан-командор.

— Да.

— Не дадите покурить, а то с момента ареста не удалось ни разу это сделать. У меня все отобрали. Почему это не сделали у вас?

— Знать бы, — вздохнул Золотарев. Он сделал несколько затяжек и протянул трубку капитан-командору. Тот пустил колечко и выдал вздох облегчения.

— Так вы Андрей так и не ответили на мой вопрос, — произнес он, возвращая трубку, — Как случилось, что ваше инкогнито им раскрыто?

Золотарев вздохнул и рассказал, о том, как их шар свалился в воду, а он, по инерции очнувшись, спросил на своем родном языке: «Где я?».

Капитан-командор хотел, было что-то сказать, но дверь скрипнула. В проеме появился здоровенный мужик с закатанными по локоть рукавами белой рубахи.