Мэри Джентл - Том I: Пропавшая рукопись

— А кто будет торговать? Кто править? — Агнец подобрал поводья. — Только наше ремесло еще чего-то стоит, дорогуша.

— Ты думаешь? Я только и умею, что драться… — Между ними наступил редкий момент понимания, и Аш добавила: — Битва за битвой, но в тридцать тебя убивают, и я принимаю командование. Командуешь до старости, лет до сорока, и все равно будешь убит. Да что там… — она махнула железной ладонью в направлении Гизбурга. — Княжеская забава.

Ягненок всем телом развернулся к ней.

— О да, carissima. Я слыхал, что все твои беды пошли оттого, что ты позарилась на земли и титул. Что до меня… — Он вздохнул, почти умиротворенно. — Мои доходы за последние две кампании вложены в английскую торговлю сукном.

— Вложены?.. — Аш выпучила глаза.

— А еще я купил красильню в Брюгге. Очень утешительная мысль.

Аш наконец заметила, что застыла с разинутым ртом, и аккуратно закрыла его.

— Так что без земель можно обойтись, — заключил Агнец Божий.

— Э-э… н-да. — Аш переключилась на визиготов. — Сколько ты уже у них, недели две? Ягненок, о чем тут речь пойдет?

Кондотьер коснулся вышивки — ягненка — у себя на груди:

— Спросите себя, мадонна, есть ли у вас выбор? А если нет, какая вам разница?

— Дело она знает. — Аш смотрела на приближающуюся процессию факелов.

Уже хорошо видна была передовая четверка: на мулах, в мантиях и под вуалями. Перед каждым в седле нечто вроде низкого восьмигранного бочонка. Что-то странное с их ростом… Карлики, решила было она, но почти сразу поняла, что красные с золотом бочонки — военные барабаны.

Мальчики-барабанщики подняли палочки. При звуках раскатистой дроби Счастливчик повел ушами.

Аш заторопилась:

— В Генуе они напинали нам задницы. Ты веришь во всю эту болтовню о Медной Голове, которая решает за нее, что делать? Видел ее?

— Нет. Ее люди говорят, эта голова, они еще зовут ее «каменный голем», не здесь, а в Карфагене.

— Но сколько же приходится ждать ответа? Гонцы, почтовые лошади или голуби — все равно, к тому времени и бой давно кончится.

— А ее люди говорят, получается. Говорят, она слышит ответ в тот же миг, как машина выдает его в Цитадели, в Карфагене. — Он помолчал. — Не знаю, мадонна. Говорят, она женщина, стало быть, без Голосов ни на что не годна.

Это коварное замечание достигло цели. Аш моментально забыла о собеседнике, увлекшись мыслью, каково было бы иметь постоянную мгновенную связь с родным городом и с командованием армии, находящимися за тысячу миль от тебя.

— Каменный голем, — задумчиво повторила она. — Ягненок, святые Господа Нашего — одно дело, но слышать машину…

— Может, это просто слухи, — огрызнулся Ягненок. — Чего только они не рассказывают о чудесах в своей Северной Африке, и половина — вранье чистой воды или старинные предания, бабушкины сказки. Эта женщина — новичок — и сразу попала в командующие. Конечно, языки замололи. Иначе и быть не могло.

Что-то в этом поспешном заверении заставило ее пристальней взглянуть на Агнца: Ягненку явно было не по себе. Она перехватила взгляды Роберта Ансельма, Герена аб Моргана, Анжелотти; все ее офицеры начеку, готовые и к торговле, и к засаде, и к долгому ожиданию, пока дело не прояснится. Аш поискала взглядом кобылку Годфри Максимиллиана: священник не отрывал взгляда от приближавшихся огней.

— Молись за нас, — приказала Аш.

Бородач стиснул в ладони крест, его губы зашевелились.

Внизу расцвели огни новых факелов. Пехота. Аш услыхала суеверное богохульство Ансельма. Факельщики — человекоподобные фигуры из глины и меди. Горячая смола стекала на гладкую скорлупу цвета охры.

— Ничего себе, — признала Аш. — На ее месте, будь в моем распоряжении что-нибудь столь же обескураживающее, я бы тоже этим воспользовалась.

Всадники визиготов проехали между рядами големов. Маленькие тонконогие кони — кровь пустыни. На холках и на крупе у каждой блестела позолоченная кожа тюков, каждое колечко сбруи, удила, стремена сверкают в свете факелов. Они принесли с собой острый запах конского навоза, так не похожий на запах толстошеих европейских боевых коней. Счастливчик шевельнулся под ней. Аш подобрала поводья. Наверняка там есть и кобылы, а Счастливчик, кажется, так и не усвоил, что его охолостили. Заметавшиеся тени встревожили лошадку Годфри. Аш жестом приказала одному из стрелков спешиться и взять ее под уздцы, чтобы священник продолжал спокойно молиться.

Знаменосец визиготов вез огромное черное полотнище с орлом на вершине древка. Его лошадь скрывали стальные латы, что вызвало у Аш понимающую усмешку: ей не раз приходилось в бою носить знамя, и она успела догадаться, что имеют в виду ее Голоса под словами: «притягивать молнии». Рядом со знаменем ехал воин-поэт, напевая песенку, настолько просторечную, что ее знания языка не хватало, чтобы понимать ее. Впрочем, Аш хорошо помнила обычаи тунисцев и сообразила, что это такое: кантадоре, для поддержания морального духа.

«Какой парад! Неужели они стараются произвести на нас впечатление?».

Аш сидела в высоком седле, колени согнуты под прямым углом, центр тяжести прямо под бедрами — совсем не то, что стоять в доспехах на земле. Она чуть заметно шевельнулась, придерживая коня. Зазвенела сбруя визиготских коней: всадники останавливались. Копья и щиты, мечи и легкие арбалеты… Она разглядывала воинов в кольчужных накидках поверх пластинчатых доспехов, в белых плащах и шлемах без забрал. Они наклонялись в седлах, открыто переговариваясь друг с другом; кое-кто указывал пальцами на европейских рыцарей-ландскнехтов.

— Нет, — доброжелательно отозвалась Аш, уловив одно из замечаний. — Право, мы этим как-то не занимаемся. К тому же в здешних горах и козлов-то не водится. Ни козлов, ни коз…

Ответом ей был взрыв хохота, проклятий и предостережений. Герен аб Морган хлопнул своего капитана по набедреннику. Визиготский всадник в самом дорогом вооружении под черным знаменем перекинулся несколькими словами с ехавшими рядом и послал вперед свою каштановую кобылу.

Аш, не желавшая уступать инициативу, дала знак. Эвен Хью протрубил три звонких ноты на трубе, которую ему не без труда удалось всучить. Аш, в звоне — железа, выехала вперед. С ней — шестеро офицеров: Ансельм, Герен и Джоселин ван Мандер в полных латах миланской работы; Анжелотти в миланской кирасе и чеканных роскошных поножах; Годфри (все еще шептавший молитвы, прикрыв глаза) в своей лучшей рясе, и Флора дель Гиз, одолжившая у кого-то бригандин и выпросившая у стрелка салад, вовсе не похожая на женщину и, как ни печально, не слишком походившая на солдата.

— Я — Аш, — звонко заговорила она в тишине, наступившей за звоном трубы. — Агнец Божий сообщил мне, что вы заинтересованы в заключении с нами контракта.

Лица предводительницы визиготов не различить было под шлемом.

На ней стальной шлем и наголенники, в стременах виднеются стальные ленты башмаков. Красный бархат, покрывающий корпусной доспех, особенно великолепен в свете факелов, крупные заклепки в форме цветочных головок поблескивают золотом. Из-под цельного корпусного доспеха на бедрах выглядывает кольчуга. На шее — латный воротник-ожерелье, да еще Аш приметила золоченую тройчатую рукоять меча, ножны меча и кинжала в золотой оковке, перевязь с тяжелыми золотыми накладками и синий в черно-белую клетку плащ, подбитый ваиром. note 51 Мгновенно прикинув стоимость всего наряда, Аш невольно позавидовала. А все же приятно было видеть женщину, так же командующую войском, тем более что она из такого далека, что о соперничестве речи не идет.

— Вам придется сражаться с бургундцами, — женский голос отчетливо, хоть и с сильным карфагенским акцентом, выговаривал немецкие слова.

— С бургундцами? Предпочла бы не связываться. Они крепкие ублюдки. — Аш передернула плечами. — Я не стану без крайней нужды рисковать отрядом.

— Ты «Аш». Джунд. note 52 — Прикрытая латами кобыла шагнула вперед, выдвинулась в свет факела, который горел перед Аш. Теперь стала видна стрелка, защищающая нос, и кольчужные платки, ниспадающие на шею. Черная шаль окутывала плечи и закрывала нижнюю часть лица. Оставались видны только глаза в рамке шлема, но этого было достаточно, чтобы Аш вздрогнула: «Она совсем молода! Господи, не старше меня!»

Отчасти это объясняло нервозность Ягненка: небось, не мог дождаться, пока эти две оригиналки, какими он их несомненно считал, сойдутся лицом к лицу. Аш, из одного только чувства противоречия, теплее взглянула на визиготку.

— Фарис, — сказала она. — Генерал. Сделайте предложение. Я, если есть возможность, предпочитаю сражаться на стороне Бургундии, но если придется, справимся и с бургундцами.

— У вас здесь наш союзник.

— Он мой муж. Думаю, я имею на него больше прав.

— Осаду вам придется снять. Это входит в контракт.