Мечников. Том 7. Расцвет медицины - Игорь Алмазов

— Не списывайте его со счетов. Может, мыслит он и туговато, зато из всей группы он — единственный, кто действительно старается, чтобы стать настоящим лекарем.

— Хм-м… — протянул Кастрицын. — Ладно, я это учту, когда он в следующий раз снова облажается с уничтожением моих некротических артефактов. На одном из последних занятий он лишь надломил кристалл, но уничтожить его не смог. Если бы я вовремя не закончил начатое им, половину группы заразило бы некротикой.

— Это сейчас менее важно, Роман Васильевич, — перебил его я. — Некротику и прочие тонкости борьбы с ней мы обсудим с вами позже. Найдём для этого время. Господин Разумовский передал мне, что вы проснулись и сразу же сказали, что заразились здесь — в Саратове. С чего вы это взяли?

— Так как же! Я ведь знаю, как обычно передаётся холера. Через воду, — произнёс он. — В своей командировке у нас был свой провиант, а запасами воды нас снабжал собственный гидромант — один из наших соратников. И от его воды никто не страдал.

Тут он прав. Сильно сомневаюсь, что гидромант может производить холерную воду. Только если он является дуалистом и может сочетать в себе как силу мага воды, так и силу некроманта.

— Так, допустим, в своём путешествии вы больше воду нигде не употребляли, — кивнул я. — Тогда расскажите, где, по-вашему мнению, вы умудрились заразиться в Саратове?

— Гидромант отделился от нас на полпути. Мы почти двенадцать часов ехали без воды, — объяснил Роман Кастрицын. — В итоге, как только въехали в Саратов, нам стало невтерпёж. Нашли ближайший колодец в Заводском районе и напились вдоволь оттуда. И вот через сутки я оказался здесь.

— Так, стоп! — воскликнул я. — Вы постоянно говорите во множественном числе. Сколько ещё человек было в вашей команде? С кем вы ездили на окраину Российской Империи?

— Я не могу назвать их имён! — тут же ответил Кастрицын. — Всё, что касается нашей экспедиции, строго засекречено. Я не имею права называть этих имён.

— Но воду из того колодца они пили вместе с вами? — уточнил я.

— Да, — кивнул Кастрицын.

— Тогда не раскрывайте их имён. Просто отправьте им письмо. Сообщите, что жить им осталось всего несколько дней. Максимум. Если жизнь им дорога — пусть их везут сюда. В эту клинику. Я спасу вашу команду. Хотя высок риск, что они уже лежат в каком-нибудь госпитале и ждут своей смерти.

— Алексей Александрович, не надо изъясняться так жёстко, это ведь… — принялся отчитывать меня Разумовский.

— Тихо! — перебил его Кастрицын. — Так вы считаете, что мои коллеги в серьёзной опасности, господин Мечников?

— Именно это я только что и сказал. Боюсь, спасти их не удастся, если сегодня же они не окажутся здесь, — ответил я.

Роман Васильевич долго смотрел мне в глаза. Будто пытался понять, не пытаюсь ли я ему соврать, чтобы в конечном итоге раскрыть всех членов засекреченной организации.

— Ладно, я отправлю им письмо, — кивнул Кастрицын. — Сегодня к вечеру они будут здесь. Только очень важно, чтобы их никто не увидел. Моим коллегам понадобятся отдельные палаты. И студентов туда пускать нельзя! Ни при каких обстоятельствах.

— Я вас понял, Роман Васильевич, — ответил Разумовский. — На этот счёт не беспокойтесь. Я организую работу в госпитале таким образом, чтобы ваших коллег даже мои сотрудники не увидели. Только я и Алексей Александрович. Больше никто.

— Только мне придётся отбыть на несколько часов, — сказал я. — Я должен проверить тот колодец. Можете дать мне точную информацию, где он находится?

Кастрицын объяснил, где располагается пересечение двух улиц Заводского района. Именно там и располагался тот самый колодец, из которого они подхватили заразу.

Я не стал терять времени и сразу же направился туда. Благо у госпиталя всегда были свободные извозчики, которые могли транспортировать меня до любой точки Саратова.

По дороге к колодцу я пытался прикинуть, откуда же там взялась холера? Ведь передаётся инфекция исключительно через желудочно-кишечный тракт. Может быть, в колодец протекла канализация? В таком случае его точно стоит разрушить. Очистить его от фекалий уже не выйдет. А если оставить всё как есть, высок риск, что люди заразятся не только холерой, но и множеством других заболеваний.

Подумать только! Испить воду из канализации! Да организм после такого сразу же включит иммунную систему и даст такой ответ, что мало не покажется всем. И человеку, и бактериям.

На часах уже два часа ночи. Что ж, а я и не сомневался, что поспать сегодня мне не дадут. Да и при всём желании я никак не могу оставить своих коллег. Кроме меня никто больше не знает, каким образом стоит справляться с холерой и прочими кишечными инфекциями.

Тем более жить без сна я уже привык. У врачей всегда так. Спать удаётся только тем медикам, которые работают в амбулаторных подразделениях. И то не всегда. А уж если начальство ставит ночные дежурства в стационарах… Тут дела обстоят гораздо сложнее. Я сам как-то работал по семьдесят два часа подряд. Ничего, справлялся! И тут справлюсь. Благо в данном случае график у меня не нормированный. Поэтому я могу совершенно спокойно разобраться с проблемой в колодце и отправиться досыпать драгоценные два-три часа.

Хотя интуиция мне подсказывает, что я и столько проспать не смогу. Скорее всего, придётся провозиться с этим всю ночь.

Перед отъездом я предупредил Разумовского, чтобы тот направил знакомых лекарей в Заводской район и проследил за тем, не возникают ли похожие симптомы у людей, что живут рядом с колодцем.

Но что-то мне подсказывает, что этим источником воды уже давно никто не пользуется. Люди — не идиоты. Разок попробовали, заметили отвратительный привкус и больше оттуда пить не стали.

Однако с Кастрицыным и его коллегами ситуация сложилась иная. Они ехали в город после долгого путешествия. Им даже в голову не пришло спросить у местных, можно ли пить эту дрянь. В итоге нахлебались по самое «не хочу».

Я слез с повозки и остановился около того самого колодца, который чуть не убил Кастрицына. Да… А ведь из него потягивает тёмной магией. И дело, судя по всему, даже не в фекалиях из канализации. Похоже, проблема совсем в другом. Кто-то специально заразил колодец. Устроили что-то вроде теракта. Решили заразить работоспособное население, которое трудится на заводах.

—