Наследник из Бомбея - Роман Соловьев

что герцог отрекся от своей невесты. И конечно же поведал о ночном штурме неприступного форта храбрыми испанскими матросами.

— Удивительная история,– кивнул Ридик, закончив писать.

Во время короткого рассказа он умудрился исписать целых четыре листа.

— Скажите, мистер Мельбурн, почему вы пошли на штурм форта вместе с матросами? Ведь вы человек не военный и сильно рисковали.

— Я не мог поступить иначе. В плену находились англичане. Я просто взял в руки винтовку и пошел вместе с остальными матросами.

— Значит в плену была Элизабет Гамильтон, племянница премьер- министра?

— Да, для девушки эта история закончилась относительно хорошо, но как я уже поведал, в плену до смерти истязали ее жениха герцога Краусса и капитана корабля Роджера.

— Думаю, правительство Британии не оставит без внимания этот инцидент.

Я посмотрел на часы. Беседа с журналистом заняла уже сорок минут.

Ридик привстал и пожал мне руку:

— Спасибо за интервью, мистер Мельбурн. Позвольте выразить свое мнение. Знаете, вы настоящий герой. Думаю, любой англичанин по праву мог бы вами гордится…

Как только журналист попрощался и удалился, в кабинет вошел управляющий.

— Мистер Мельбурн, у нас и вправду возникли серьезные проблемы. Уже три дня ирландцы не выходят на работу. Даже некому разгружать суда. Два фрегата сейчас на ремонте, и боюсь, этот ремонт затянется на неопределенное время.

— Не понимаю… мы же вроде договорились с Александром Дунканом. Я приказал повысить рабочим зарплату…

— Вы приказали, но глава компании Оливер Томсон через три дня отменил ваше решение. Мало того, он настоятельно рекомендовал сократить на судоверфи каждого четвертого…

Какой все же вредный старикашка этот Томсон, настоящий капиталист…

— Вы передали корабли военным?

— Два фрегата передали, еще два пока готовим.

— Пусть Молли отыщет домашний адрес Дункана, я сам с ним поговорю…

— Дункан уже предупредил, что не желает с вами вести переговоры, поскольку вы не выполнили свою часть сделки.

Эти слова ввели меня в замешательство, я даже разозлился.

— Что⁈ Тогда пусть идет к черту! Увольняйте немедленно всех прогульщиков!

— Мистер Мельбурн, легко сказать… грузчиков еще можно найти, но среди ирландцев плотники, сборщики, клепальщики… сам Дункан плотник высшей категории…

— Значит будем обучать другой персонал. В ближайших деревнях полно безработных, готовых трудится даже за шесть шиллингов в неделю… Всех, кто эти три дня не вышел на работу без уважительной причины — немедленно уволить! Сегодня же дайте объявление в газеты, что на судоверфь срочно требуются рабочие.

Когда управляющий вышел, я задумался. Похоже, ирландцы решили показать свой гонор. Что же, пусть показывают. И этот Александр Дункан вроде вполне адекватный мужик, а порой ведет себя как кисейная барышня. Не желает он разговаривать… Местные сопят в две дырочки и работают, а этим ирландцам все мало. Нет, пора уже прекращать этот детский сад. Буду-не буду… Да пусть убираются ко всем чертям, незаменимых людей нет…

Я вышел на улицу. Небо было пасмурным. С моря дул освежающий бриз. Управляющий уже возвращался с доков. Я только сейчас заметил, что рабочих на судоверфи стало и вправду намного меньше.

— Мистер Браун, немедленно найдите мне Санни.

— Какого Санни?

— Это тот парень, которого я устроил на судоверфь около месяца назад.

— А… итальянец. Он недавно пропал, сэр.

— Как пропал?

— Уже два дня его никто не видел.

— Вот сукин сын…

Неужели все же сбежал?

— Кажется, я знаю где его можно поискать,– кивнул управляющий.– Нужно проехаться по городским борделям…

— Отправьте кого-нибудь, чтобы нашли и притащили ко мне Санни. В любом состоянии.

— Хорошо, сэр…

Я заглянул в доки. Из рабочих никого не было. В доках стояли два небольших фрегата, у одного корабля почти полностью менялся рангоут и обшивка левого борта. Да, главная опасность для судов 19 века — сильный шторм, когда корабль терял управление и мог разбиться о подводные рифы или даже врезаться в проходящее судно, такое тоже иногда случалось.

— Сэр, все ушли обедать,– ко мне подошел пожилой мужчина с седыми баками и квадратной челюстью бульдога.

— А ты почему не пошел?

— Я ем только утром и вечером, так привык с юности, когда еще ходил на рыболовецкой шхуне. Меня зовут Виктор Грейс, я судовой плотник.

— Виктор, ты доволен условиями работы?

— Вполне. Я готов трудится с утра до вечера, не покладая рук. Не смотрите, что я уже немного стар. Я еще запросто смогу влезть на грот-мачту и дам фору любому молодому в сноровке…

— Отлично, Виктор! Такие люди нам и нужны… Скажи, ты дружишь с Александром Дунканом?

— Нет, приходится вместе работать, но дружить с ним тяжело. Заносчивый и скверный человек. Сам себе на уме.

— Знаешь, я решил уволить всех ирландцев, которые не вышли на работу.

— И поделом! Честно скажу, ирландцы — лентяи редкие. Не все конечно, но половина из них точно… После Великого голода Англия дала ирландским беженцам кров и рабочие места, но они все равно недовольны… четыре покушения на королеву и в трех замешены ирландцы… Моя бы воля — я бы всех ирландцев выселил обратно…

— А как остальные считают?

— Да так же считают. Кто не хочет работать на судоверфи — пусть катится ко всем чертям… Мы вас в этом полностью поддерживаем, мистер Мельбурн. Только усильте теперь охрану, ирландцы наверняка устроят пакость, они в долгу не останутся…

Когда я вернулся в контору, мне в голову пришла одна светлая идея. Я решил ввести систему поощрения и дополнительные премии для трудолюбивых работников и для тех, кто согласен трудиться сверхурочно. Для откровенных лодырей и тунеядцев, и даже за опоздания — я решил срезать заработную плату. Что же, пора превращаться в настоящего матерого капиталиста…

Глава 17

Мои размышления о дальнейших делах прервала Молли. Она тихо постучалась и вошла в кабинет с подносом, на тарелочках лежал нарезанный сыр, пудинг и стояла чашечка чая.

— Сэр, отведайте свежий сыр и яблочный пудинг. Еще я сделала для вас крепкий сладкий чай.

— Отлично, Молли. Ты сегодня какая-то необычная, прямо светишься изнутри…

Женщина улыбнулась:

— Мой жених Ален позавчера сделал мне предложение.

— Отлично, рад за тебя, Молли…

— Теперь я только об одном беспокоюсь. Как бы Алена не отправили на войну…

— Он военный?

— Майор. Служит на Портсмутской военно-морской базе.

— Что же, он присягал служить