Манглабит Варанги (СИ) - Даниил Сергеевич Калинин

всех норманн и сообщив обо всем Боэмунду, истребить твою сотню? А после в труп каждого ромея воткнуть по сарацинской стреле⁈

Глаза Романа заледенели, а рука сама собой легла на рукоять меча — но капитан лишь развёл пустыми ладонями:

— Гвардеец, а тебе не приходило в голову, что желай я тебе зла, я уже рассказал бы обо всем дяде — или же твоему командиру, Татикию, ещё днем? И разве не задумался ли ты о том, почему я явился в твой лагерь в одиночку, даже без оруженосца?

Роман промолчал, но вопрос его зацепил, судя по задумчивому взгляду… И Белик пошёл в наступление:

— Так вот, я желаю поговорить с глазу на глаз, и обсудить все мирно, без ненужных угроз и лишнего кровопролития… Быть может, ты также мог слышать, что мои отношения с дядей далеки от родственной любви?

Немного помолчал, и так и не дождавшись ответа все еще напряжённо обдумывающего его слова Самсонова, капитан продолжил:

— Я видел, что ты хотел выстрелить ему в спину — и отказался от затеи, лишь когда Боэмунда закрыли прочие рыцари. Но, как видишь, я ничего никому не сказал… Так могу ли я все же рассчитывать на откровенный ответ — зачем ты хотел его убить?

Ещё немного помолчав, сотник наконец-то заговорил:

— Тут все просто. И я, и Микула — Роман кивнул в сторону второго русича, сидящего за костром — дрались с норманнами при Диррахии. Микулу изувечили в той сече, у него с тех пор нет передних зубов, а потому он чаще молчит, ибо говорить ему сложно. А я… Я же потерял отца — в пламени сожженной норманнами церкви, куда они загнали последних уцелевших варангов. Именно воины Боэмунда остановили атаку нашей гвардии и заставили отступить варягов к храму, именно они его зажгли… И потому я очень сильно хочу смерти твоему дяди. И сегодня, увидев возможность поквитаться с ним, я не сумел сдержать себя…

Белик немного помолчал, пытаясь воскресить в памяти события схватки при Диррахии — не вспомнил, но в целом, самое важное Роман ему итак поведал. И немного подумав, капитан заговорил о самом сокровенном:

— Вечером на общем военном совете Раймунд Тулузский указал на необходимость направить вперёд не очень большой отряд всадников, чтобы те могли заранее предупредить о враге еще до того, как сарацины устроят нам очередную засаду. И я подумываю согласиться возглавить его — все одно Боэмунд не успокоится со своими придирками… Зато дядя обещал выделить два «знамени», и пару сотен боевых слуг, включая несколько десятков лучников и арбалетчиков, коих мы посадим на трофейных лошадей…

Сделав небольшую паузу, Даниил продолжил:

— Однако я бы с радостью принял в этот отряд и твоих людей. Ты бы оказался очень далеко от Боэмунда, более не рискуя собой и своими людьми… Ну и мог бы проследить за тем, что все захваченные поселения переходят под власть базилевса. Только представь: не менее полутора сотен рыцарей, двести норманнских пешцев, да восемь десятков твоих варягов — мы могли бы брать даже небольшие крепости!

Роман невесело усмехнулся — и только покачал головой:

— Если ты не понял, Танкред, под Диррахием бился не только Боэмунд. И мои русы недолюбливают не только сына Гвискара… Я делаю исключения для тебя лишь только потому, что тебя не было в той сече по молодости лет.

Белик недоуменно пожал плечами:

— Так в моем «знамени» вряд ли найдётся хоть один рыцарь, кто сражался с ромеями в Эпире… И потом, разве мы уже не бились плечом к плечу с общим врагом? Разве не проливали свою кровь вместе, даже сегодня⁈

Но Самсон лишь вновь отрицательно мотнул головой:

— Плохая задумка.

— Ну раз плохая… Что же, видимо, разговора у нас сегодня не получится… А жаль.

Даниил неспешно встал и потянулся, размял немного затекшие ноги — после чего вновь протянул бурдюк с мускатом варягам:

— Хотя бы вино примите? Не отправлено — могу хоть сейчас отпить!

Кажется, взгляд безмолвного Микулы оживился — впервые за все время разговоры! Но Роман вновь отрицательно покачал головой:

— Не стоит, мы не пьём в походе. Да и твоим людям не советуем увлекаться хмельным.

Белику осталось лишь кивнуть на прощание — после чего, развернувшись к выходу из лагеря гвардейцев, он двинулся прочь от костра оказавшегося столь упертым и несговорчивым Самсона… Хотя при этом капитана не покидало чувство, что Роман явно что-то не договаривает!

В любом случае, об отделении от войска крестоносцев пока что не стоит даже и мечтать… А жаль — хоть и есть свой риск в разведке этакой средневековой «батальонно-тактической» группы, но Ромка был бы все время рядом! А там уже и «интел» по идее со дня на день закончит работу над вирусом — и подаст сигнал…

Утро стоянка варангов встретила в мире и спокойствие: ночью сарацины не предприняли никаких попыток помешать крестоносцам праздновать, не заметили дозоры сельджуков и с первыми лучами солнца… А потому русичи принялись мирно трапезничать захваченными у турок трофеями. В ход пошёл манакиш — подсушенные пряные лепешки из пшеницы с тмином и бастурма, вяленая говядина. В сущности — таже солонина, при изготовление которой, однако, используются также и специи… А потому она будет все же повкуснее. Помимо этого пришлись ко столу и обжаренные в масле нутовые шарики, способные храниться какое-то время после приготовления… И сухофрукты, редко попадающие в походную пищу даже варангам! Но сарацины их уважают и часто берут с собой… Оставив же все запасы еды в захваченном крестоносцами лагере, они, выходит, «угостили» ими и русичей Самсона!

…Воины Романа уже расцепили телеги и принялись седлать лошадей, когда с ночной стоянкой варягов поравнялся отряд рыцарей чуть менее, чем из четырёх десятков всадников. Им бы проехать мимо — да видно подлечить утреннее похмелье было нечем, и вожак крестоносцев злобно закричал на ломанном греческом, даже не пытаясь сбавить тон:

— А-а-а! Вот и трусливые ромейские бабы! Бородатые бабы, навесившие на себя сверкающую рыбью чешую! Где вы были вчера, трусы, когда мы рубили сарацин⁈ Как всегда, отсиживались в тылу? Только и можете, что уговаривать сдаться Комнину уже разбитых нами сарацин…

Манглабит, в первые мгновения порывавшийся было достойно ответить, в итоге просто плюнул на хмельного склочника — хочет языком почесать, пусть чешет. Как говорится, собака лает…

— Эй ты, я к тебе обращаюсь! Я Балдуин Булонский, граф Вердена и брат герцога Нижней Лотарингии! Не смей молчать, когда я к тебе обращаюсь!

Несмотря на подпитие, склочник безошибочно определил в Романе старшего — и даже двинул коня в сторону манглабита… Последний же, не обладая ангельским терпением, постарался все же ответить спокойно — но