Записки сумасшедшего анимешника, который переехал в Японию, стал мастером боевых искусств и решил превратить реальную жизнь в аниме - Горелик

class="p1">— Рука… — вдруг сказала Мария.

— Рука?

— Может… Отпустишь?

И только тогда Коу заметил, что всё это время держит её за руку. Он немедленно почувствовал, какая нежная, прохладная и гладкая кисть была у Марии, особенно на фоне его собственной загрубевшей за время тренировок кожи. Коу зарделся и отпустил её.

— Извини, — сказал он неловко.

Мария ничего не ответила. Покусывая губы, она погладила свою руку.

— Я наверное… Пойду, — сказала она наконец, стараясь не встречаться с ним глазами.

— А… Можно я провожу тебя домой? — немедленно спросил Коу, припоминая своё задание.

Если придётся, ему следует караулить хотя бы даже у её дверей.

Мария помялась некоторое время и кивнула…

…

…

…

В это же время троица, которая совсем недавно совершила на них нападение, сидела на скамейке. Парень в куртке поглаживал свою руку. Миямото — запястье. Толстый, который отделался только лёгким испугом, машинально жевал свою нижнюю губу.

— Нам… — протараторил он. — Нам нужно больше потребовать с этого…

— Ну так потребуй! — раздражённо сказал парень в куртке.

— Уу… — Миямото болезненно скривился.

— Всё в порядке?.. — с явным беспокойством в голосе спросил парень в куртке. — Надо к врачу?

Он хныкнул и помотал головой.

— Слушай… — снова затараторил толстый. — А зачем ты его тогда… — он продемонстрировал жест, как бы выкидывая кулак. — Ты же мог его…

— Не знаю, — помолчав некоторое время ответил парень в куртке. — Моё тело как будто… Да и вообще, ничего я не мог. Это монстр какой-то… Может этим, ММА занимается… И вообще, где нам теперь искать этого грёбаного нанимателя?

— Прямо здесь, — раздался позади них глубокий голос. Троица вздрогнула. Толстый едва не свалился со скамейки. У них за спиной стоял высокий, — необычайно, ужасающе высокий, — мужчина европейской наружности.

— З-здравствуйте, — дрожащим голосом сказал толстый.

Миямото сглотнул.

Парень в куртке помолчал некоторое время и сказал:

— Мы сделали. Всё как вы просили, так что…

— Я видел. Вот, — сказал мужчина и протянул им несколько зелёных бумажек. Парень в куртке осторожно взял, стал пересчитывать. Остальные наклонились, разглядывая его руки. Вскоре глаза их заблестели, а горестное выражение несколько развеялось.

— Слушай, дядь, — в процессе пересчёта спросил главный. — А они точно твои друзья?.. Ты же скажешь им теперь, что это был просто розыгрыш? Мы не хотим проблем с полици…

Он запнулся.

За скамейкой больше никого не было — только чистая зелёная лужайка…

…

…

— Дядь… Мне только двадцать четыре…

…

…

…

POV Сухоного Коу

Вторую половину своего… Чем бы это ни было Коу и Мария провели молча.

Скорее всего, думал Коу, она была слишком потрясена, чтобы говорить. А может дело было в нём, но, так или иначе, он больше не чувствовал стеснения и необходимости давить фразы; тишина более не казалась ему ношей. Она стала приятной.

Время от времени Коу поглядывал на Марию, которая, опустив голову, пребывала в своих мыслях; время от времени он размышлял о своём задании. Ему нужно было приглядывать за девушкой. Следить, чтобы с ней не случилось ничего дурного… Но как же ему это сделать? Он же не мог находится рядом с ней целые сутки?..

Или мог?

Коу задумался.

Сегодня суббота, завтра — воскресенье. Сенсей обещал, что вернётся в самое ближайшее время, возможно уже в понедельник, и тогда Коу освободится от своего бремени. До тех пор было два дня…

Может Сенсей вовсе не шутил… Хотя у него и было своеобразное чувство юмора… Когда говорил, что Коу, если нужно, следует караулить у неё возле дома?..

Размышляя об этом и шагая по тропинке возле забетонированной речки, Коу настучал сообщение своей матери, в котором говорил, что, возможно, сегодня не вернётся.

Ответ пришёл сразу. И это покоробило Коу, ибо он понимал, что было это потому, что его мать прямо сейчас сидела на телефоне —ожидала клиентов; впрочем, ещё сильнее его укололо содержание сообщения:

'Ладно.

Если тебе нужны деньги, я переведу'.

Коу почувствовал, как телефон гнётся в его пальцах, и в последнюю секунду сдержался, чтобы его не раздавить. Он сунул его в карман и сделал глубокий вдох, разглядывая широкое голубое небо.

Она не спросила.

Не спросила, где он будет и чем займётся… Не стала жаловаться. Не стала звонить и требовать, чтобы он пошёл домой… Не стала грозится и кричать. Она не сделала ничего, что следовало сделать матери, которая услышала, что её сын впервые за свою жизнь собирается ночевать вне дома. И не потому что ей было на него всё равно, нет, Коу смирился бы, если бы она совсем на него забила, но дело было не в этом, а…

— Пришли, — раздался тихий голос.

Коу опомнился и быстро осмотрелся.

Глава 39. Тяготы тренировки

— Пришли, — раздался тихий голос.

Коу опомнился и быстро осмотрелся.

Они стояли на тропинке перед метровой оградой, с другой стороны которой находился двухэтажный дом. Против него бежала речка, через которую был перекинут мост. Между ними тянулся коврик зелёной травы, по которой бегали, играя с мячиком, дети. Коу посмотрел на них, затем посмотрел на Марию, которая подошла к калитке своего дома и достала ключ.

— Ах… Пока, — сказал он первое, что пришло ему в голову.

Девушка кивнула, прошла через дворик и открыла главную дверь. Коу растерянно наблюдал за её действиями. На секунду она замялась, когда дверь приоткрылась, затем повернулась и приподняла руку:

— До свидания.

— До свидания… — услышал Коу собственный голос.

Мария кивнула, а затем быстро вошла и прикрыла за собой дверь.

Некоторое время Коу растерянно стоял на месте и разглядывал фасад. Затем он почувствовал лёгкий толчок в районе своей ноги. Опустив голову, он увидел красный мячик. Через пару секунд прибежал мальчик и подобрал его. Он посмотрел на дом, посмотрел на Коу и спросил:

— Продинамили?..

— Да… В смысле!..

— Бывает, дядь, — непринуждённо сказал мальчик и побежал к остальным.

Коу проводил его взглядом, затем прошептал:

— Дядь… Мне всего шестнадцать…

…

…

…

Коу провёл ещё некоторое врем перед фасадом, а затем, чувствуя, что ещё немного и его поведение станет казаться подозрительным, повернулся и быстрым шагом направился на мост. Там он спустился к берегу реки, вздрогнул от сырости и холода, остановился посреди зеленеющего ската и стал размышлять.

Сперва он проверил время: 14:11. Ещё рано. Сенсей говорил, что Малые духи появляются только после заката. Следовательно, у него было ещё шесть часов, чтобы подготовить свой наблюдательный пост.

Коу нашёл на карте ближайший магазин, купил немного еды и три баночки энергетика. Затем зарядил телефон и снова возвратился к речке.

Время?

14:45

Коу потоптал траву, припоминая события последних нескольких часов и с каждой секундой всё сильнее смущаюсь собственному поведению, затем сделал глубокий вдох, присел на траву, закрыл глаза и погрузился в медитацию.

Не прошло и минуты, как в груди у него поднялся ветер.

В первые дни тренировок Коу с трудом улавливал его дуновения, но мало по малу он становился всё сильнее и отчётливее, и в данный момент напоминал весенний бриз.

Вместе с ветром крепчали и собственные силы Коу. С одной стороны, это было приятно, а с другой вызывало у него некоторое беспокойство. Ведь Сенсея не было рядом, и он не мог проверить, не приблизился ли Коу к той точке, когда ему нужно взять перерыв, чтобы не сделать…

Бум.

Если бы не воспоминания про Волка, подгоняющие его словно тыкающие в спину раскалённые вилы, Коу и вовсе предпочёл бы перестать тренировать свою Древнюю кровь; но выбора не было, и потому на всякий случай каждые тридцать минут он прерывал свою медитацию, чтобы сделать несколько сотен отжиманий и приседаний.

Всё это Коу разумеется делал со своими гирями, общий вес которых Сенсей перед самым своим отбытием увеличил ещё на десять килограммов, из-за чего мать даже спросила его утром, не сильно ли он располнел за последнее время?..

Темнело. Люди постепенно возвращались к себе домой. Когда на улице повисла тишина, нарушаемая только тихим журчанием реки, Коу сделал глубокий вдох, снял свои гири и стал разминаться. Наконец он посмотрел на отлогий речной берег. Он был не совсем вертикальным, явно уступая в этом отношении хвойному дереву, о которое Коу разбивался всю