Эфирный эликсир - Владислав Викторович Порошин

— Не нервничай, Бильбо Бэггинс, — сказал я школьнику. — Трилогию «Властелин колец» ещё не перевели. Око Саурона ещё не бросило свой пристальный взор на одну шестую часть суши. Ещё не запылали сигнальные огни Гондора, и прОклятые мертвецы Дунхарроу ещё не исполнили свою последнюю клятву, и эльфы Ривенделла не перековали легендарный меч Нарсил для короля Арагорна.

От моих слов очки неугомонного школьника моментально запотели, а библиотекарша на пару секунд посмотрела на меня, как на своего ненаглядного лектора Дроздова.

— Нарсил, — пролепетал потрясённый школьник.

— Гуляй, — я легонько подтолкнул паренька к выходу и сам встал напротив Софьи Александровны перед кафедрой выдачи книг. — Мне нужна история Второй мировой войны. Тома, где написано про бои в Белоруссии, в Прибалтике и на Курской дуге. Либо другие сторонние источники. Не принципиально.

— А вы сами, где читали «Властелина колец»? — Пристал настырный очкарик уже ко мне.

— Читал в оригинале, когда летом ездил на деревню к дедушке, — соврал я, развернув парня ко мне задом к выходному проёму двери передом. — Гуляй пока молодой. Ну, так как мой заказ? — Я посмотрел на библиотекаршу. — Тоже прийти через неделю?

— Как раз по истории Второй Мировой книги есть, — смутившись, пробубнила Софья Ткачёва и направилась к высоченным полкам, в которых творчество писателей и летописцев было плотно утрамбовано в прочные картонные и бумвиниловые обложки.

Я посмотрел по сторонам, в читальном зале можно было не только яблоко уронить, но и без проблем рассыпать целый самосвал крупных зрелых плодов. Так как желающих чего-нибудь почитать сегодня было мизерным, всего лишь трое ребятишек и те что-то черкали карандашами в своих школьных альбомах для рисования.

— Ну, чего тебе? — Мой взгляд упёрся в очкастого школьника, который домой уходить упрямо не желал.

— А когда всего «Властелина колец» переведут?

— В восемьдесят девятом году, но это пока секретная информация, — тихо ответил я пареньку. — Мне один знакомый дипломат из Англии нашептал. Но если ты сейчас не отвяжешься, то до 89-го года не доживешь. Намёк понял?

— А мне мама говорит, что детей бить нельзя, — пробормотал школьник и пошагал на выход, правильно осознав мой намёк.

— Вот ваша история Второй Мировой. — Библиотекарша принесла две большие и толстые книги. — Это 6-ой и 7-ой тома. Перелом в войне и завершение коренного перелома.

— Отлично, — не на шутку обрадовался я. — С меня шоколадка. И кстати, а когда новая лекция про Шамбалу и про Рериха? Я один раз был и мне очень понравилось.

— Сергей Петрович удивительный и разносторонний человек, — восторженно произнесла работница библиотека и, тяжело вздохнув, добавила, — но следующее занятие состоятся только через неделю. Серёжа поехал по местам силы.

— Ясно, — кивнул я с видом знатока. — Когда за окном бушует кали-юга, эпоха падения морали и нравственности, силы для противостояния тьме нужны не малые.

— Да, да, да. Самый тёмный час — перед рассветом, — зашептала библиотекарша, тревожно оглянувшись по сторонам.

— Я вас понимаю, — так же тихо сказал я, подмигнув немного странной женщине, и пошёл на выход из храма художественной и деловой литературы.

«Значит, смылся куда-то наш просветлённый гуру, дзен-буддист, ёжкин кот. Ушёл в нирвану, просил неделю не беспокоить, — подумал я, выйдя в коридор и таща в руках печатную машинку с двумя толстенными книгами. — Не нравится мне этот Дроздов. Во-первых, пудрит библиотекарше мозги, во-вторых, живёт у неё на халяву. В-третьих, ещё неизвестно что за чаёк он продаёт. В 19-ом веке Ост-Индская компания под видом чая и специй из Индии и Китая везла далеко не чай и специи, а опиум, который раскупался в Европе, как горячи пирожки в морозный день. Опиумом даже лечили больных до самой их кончины. Только не надо говорить, что никто не знал, смертоносности такого в кавычках лекарства. Знали, но британских аристократов, сделавших баснословные состояния на опиуме, всё устраивало».

— Здравствуйте молодой человек! — Услышал я знакомый голос Олега Степаныча, директора местного краеведческого музея.

— Добрый день, а я к вам. — Я, покачиваясь с боку на бок, аккуратно развернулся, чтобы не уронить печатную машинку. — Хочу для газеты записать рассказ о «духе тьмы». Веду сейчас колонку в «Шахтёрской кочегарке», называется «Искатель». Читали?

— Честно говоря, я газеты как то не очень уважаю. — Заулыбался директор музея. — Хотите написать про «духа тьмы»? Не возражаю. Может ещё что-то интересует? — Спросил мужчина, и мы не спеша потопали по широкой лестнице, ведущей со второго этажа на третий.

— Есть такой интерес. Помните в вашем рассказе, шахтёр нашёл множество золотых царских червонцев. Откуда вообще здесь взялись золотые монеты? Шахтёрск — это не Москва, не Ленинград и не Киев, это всего лишь маленький городок на Урале.

— Дааа, — протянул Олег Палыч. — А вам в рот палец не клади, так? Ха-ха. История появления здесь богатого клада наиинтереснейшая. Я сейчас заварю чайку, а ты проходи пока в мою коморку.

Я еле влез в узенький кабинет директора, заваленный стопками бумаг. Печатную машинку поставил на подоконник, две толстенные книги в коричневой обложке положил сверху, а сам очистил от связки каких-то книг второй жёсткий деревянный стул, на который и сел.

— История эта началась летом в далёком 1918 году, — сказал директор музея, принеся два гранёных стакана с горячим чаем в металлических подстаканниках. — В Екатеринбург пришла срочная радиограмма, вытрясти всё золото и драгоценные украшения из зажиточных горожан, из банков и из монетного двора. Так как с юга наступали белочехи и город практически был обречён. И 25-го июня почти без сопротивления войска красной армии покинули столицу Урала, а вагон с золотом устремился в Москву. Но на подходе к Перми, появилось новое тревожное известие. Казань взята войсками полковника Каппеля и путь на Москву отрезан. Тогда состав с «золотым» вагоном решили тайно направить на север в сторону Соликамска.

— Понятненько, — сказал я, отхлебнув чайку. — Вот почему ящики с золотыми червонцами спрятали в наших шахтах. Что-то потом откопали обратно, а что-то так до сих пор и покоится под землёй. Мне бы для статьи имена и фамилии красноармейцев нужны. И кстати, а как шахта называлась, куда золотишко-то перекочевало?

— Может не надо про шахту? — Отпил кипяточка и Олег Палыч.