Дворянин без титула - Сергей Александрович Богдашов

на глазах у отца или мужа девкой какой, или бабой его овладеть. Поляки набегали, и тоже всех финнов грабили и насиловали. Но по мере ослабления Швеции в военном плане их отношение к чухонцам стало более лояльным. Стоит заметить — при шведах финны не были свободны и не пользовались всеми гражданскими свободами цивилизованного шведского общества. Жизнь их была легка лишь в том отношении, что Швеция отменила барщину, собирая лишь подушный налог. А суровые крепостнические порядки России вернули финнов обратно к барщине, и крестьяне, которые раньше заботились лишь о собственном пропитании, затем снова попали в кабальную зависимость от барина. Как ты понимаешь, из-за этого все прибалтийские земли стали зоной смут и недовольства. Исходя из сложившейся ситуации у Императора имелось всего лишь два выхода: или усиливать армию, чтобы огнём и мечом гасить возможные бунты, или сделать широкий жест, вернув на них шведские порядки. Так что крепостное право для прибалтов отменили в тысяча восемьсот четвёртом году. И оно поэтапно теряет свой жестокий смысл, который привычен для России средней полосы.

Уф-ф… Хорошо, что я всё застолье отказывался от крепких напитков, позволив себе лишь два бокала красного вина за весь вечер. Иначе эта лекция была бы мной не понята, а то и вовсе не дослушана до конца, тем более Виктор Иванович мастерски копировал интонации какого-то крайне занудного профессора — историка.

— Получается, что Христиан Иванович мечтает успеть продать хоть что-то, пока его мануфактура под банкротство не попала.

— Именно так, — подтвердил мой тульпа.

— А что там, в качестве оборудования прилагается?

— Станки, — в полной мере насладился Виктор Иванович моим изумлённым видом, — По крайней мере, Вистингаузен их так называет. На самом деле это всего лишь хитрая бронзовая трубочка с челноком и шпулей. Ручного труда она не отменяет, но работа с ними идёт заметно быстрей.

— А где мы работниц возьмём?

— Так он их нам и даст.

— Это каким же образом, если для всех чухонцев царь-батюшка крепостное право почти что отменил?

— Наш хитрый Христиан Иванович со всеми работницами договора заключил, если выражаться нашим языком. Так что он попросту перепишет эти бумаги на твоё имя, и сдаст весь женский коллектив тебе в аренду. Этак, лет на восемь — девять. Другими словами, на тот срок, что у него остался в трудовых контрактах, заключённых на десять лет.

— А ты откуда это знаешь?

— Случайно в их общежитие заглянул, — признался тульпа, на всякий случай стрельнув глазами по сторонам, чтобы убедиться, что больше никого рядом с нами нет, — Финский я отлично знаю, но не этот, который у них сейчас в ходу. Так что пришлось какое-то время послушать тараторящих девушек, чтобы приспособиться к их нынешнему наречию.

— И о чём они говорят?

— Уверенно пока сказать не готов. Считайте, что старый диалект мной ещё плохо изучен. Одно могу точно сказать — надумай вы, Александр Сергеевич, решиться на эту сделку, то будет вам сюрприз. К счастью, из приятных, — хохотнул мой тульпа, и провалился с глаз вон долой.

Вот же интриган! В загадки со мной вздумал играть! Уж покажу я тебе пару загадок, таких, что мало не покажется.

Как бы то ни было, а Христиан Иванович за проведённый праздничный вечер грамотно всех нас прозондировал, как потенциальных покупателей своего неликвида, что сейчас несёт ему одни убытки, и ясно осознал, что два брата Ганнибала — никак не покупатели, поскольку у них ветер в карманах дует, а деду давно уже плевать на все дела и новые начинания. И остался я. Единственный клиент, которому можно втюхать убыточное предприятие с дюжиной проблемных девиц и парочкой женщин в возрасте, состоящих при них в качестве наставниц и мастеров.

Тем не менее, какая-то искра ненасытного интереса пронзила меня. Его «проблемные девицы» — не просто статистика, а целый мир жизней, надежд и, возможно, мечтаний, которых они жаждали. Я понимал, что продажа этой груды человеческих желаний — не просто сделка, а возможность дать им шанс. Словно увлеченный художник, я начал прикидывать пути, по которым я смогу привести и их, и себя к новой жизни. Да, для двенадцати совсем юных девушек, что обитают на берегу Балтики в мызе Витенцевель, и не видят для себя никакого светлого будущего.

К разговору про мануфактуру мы вернулись после завтрака.

Братья Ганнибалы ещё спали, дед неподалёку курил трубку, первую из трёх за день, а мы с Христианом Ивановичем неспешно беседовали на веранде, устроившись в удобнейших креслах. Между нами был невысокий столик с чаем и свежей местной выпечкой, напоминающей печеньки со сливочным привкусом.

Вистингаузен мне вещал про достоинства сетевязального дела, а я слушал его с улыбкой, время от времени дублируя вопросы Виктора Ивановича, который невидимой тенью устроился за нашим столиком третьим, соорудив себе виртуальное кресло.

Вопросы мой тульпа задавать умеет. Вскоре Христиан и сам не заметил, как от восхваления достоинств своей мануфактуры он перешёл к сетованию по поводу трудностей и жалобам на гримасы судьбы.

— Вы же желаете мне передать в аренду своё предприятие, с его весьма специфическими и проблемными активами? — озадачил я хозяина мызы довольно сложным оборотом речи, — И я готов продолжить обсуждение этого вопроса. Следующий вопрос в цене. Капиталы мои не настолько велики, чтобы я мог себе позволить их вкладывать даже в малодоходные предприятия, и уж совсем не готов приобрести что-то работающее в убыток.

И когда Христиан, все ещё не веря в своё счастье, произнёс цифры, я с улыбкой ответил:

— Давайте попробуем, но цену вам придётся снизить втрое. Но это первая часть нашего договора. На исполнение его второй части я готов выделить ещё сто рублей ассигнациями.

— Что за вторая часть? — заинтересовался Вистингаузен.

— Это хорошо, что с первой частью вы согласны и мы можем двигаться дальше, — заметил я, словно между делом, — Речь пойдёт про доставку ваших работниц в Михайловское, но через месяц. Мне нужно время, чтобы успеть подготовить им жильё.

— А отчего не ко мне, в Петровское? — ревниво спросил дед, сердито запыхтев трубкой.

— Твой наследник у меня доверия не вызывает. Дед, не приведи Бог, но случись что с тобой, и года не пройдёт, как он всё по ветру пустит, имение в залог отдаст, а сам по Парижу и Ницце кинется деньги транжирить. Скажи, что это не так?

В ответ