Князь Федор. Куликовская сеча - Даниил Сергеевич Калинин

ни на что большое и не способны. Ну и от диких животных ограда лишней точно не будет!

Так вот, частокол до холодов поднять успели — благо, что трофейных шатров и кибиток для размещения жителей внутри возрожденной крепости хватило. Другой вопрос, что, подняв народ на возведение временных укреплений, сам я отбыл со старшей дружиной в Хлынов — а работами руководил оставшийся за старшего Твердило. Но если до наступления зимы ему хватало рабочих рук, то с началом весны жители разошлись по своим весям, некоторые из которых и вовсе избежали татарского разорения. Началась распашка полей, посевы, стройка новых изб за место сожженных там, где их требовалось строить… Короче, крестьянам работы хватало, и заманить их обратно на возведение крепости не было никакой возможности! Да и силой не заставишь — у Твердило после всех злоключений осталось чуть более шести десятков порубежников, да дюжины старших дружинников, находящихся на излечении. И эти силы он также был вынужден разделить, отправив десяток воев встречать нас в устье Марковки…

— Да ладно, шучу я, друг мой, шуткую! А вот за учебу стрельбе из луков спрошу уже строже — учились ратному искусству наши ополченцы⁈

Облегченно было выдохнувший Твердило вновь напрягся:

— Княже… Отвечу, как на духу! Всю зиму учились, субботний день, да и не только оный тратили на стрельбу — а собравшиеся у нас кузнецы наковали достаточно ладных наконечников для стрел и для сулиц, и древок мы заготовили немало… И недурно получалось стрелять у многих воев, весьма недурно. Но как ты и велел, разошедшимся по весям мужам луки татарские и сулицы мы отдавать не стали, а за место того собрали их все в схроны оружейные. С тех пор там и лежат…

Я мрачно кивнул, спорить бессмысленно. Триста трофейных составных луков, не считая тех, что остались от наших павших порубежников — это весьма ценный ресурс. Раздать их крестьянам… Да можно было и раздать — но с чем тогда защищать город, коли татары явятся большим войском?

Нет, Твердило и дружинники лишь организовали обучение стрельбе из лука и метанию сулиц всем мужикам от мала до велика (их с тысячу набралось по весям), подготовив за зиму «мобилизационный резерв». Кстати, это была еще одна причина собрать всех на зимовку (пору самого безделья) в одном месте… А вот с наступлением весны и уходом селян пахать свои наделы, биокомпозиты были переданы в арсенал — все согласно моих указаний. Теперь в случае нужды эти луки будут выданы уже непосредственно защитникам града — то есть тем мужам, кто успеет укрыться с семьями за крепостными стенами града в случае крупного набега поганых…

Правда, это же решение оставило селян беззащитными перед лицом нападения небольших татарских ватаг — коих можно было бы и отогнать, имея на руках настоящее оружие «дальнего боя»! Все же охотничьи однодревки и составные биокомпозиты в один ряд ну никак не поставишь… Но эту проблему могли решить степные дозоры, службу которых также должен был наладить Твердило.

О чем я и не преминул его спросить:

— Что дозоры? Удалось наладить поиск? Засеки?

В этот раз сотник ответил уже более уверенно:

— Засеки нарубили у каждого брода — любому татарскому отряду не меньше дня потратить, чтобы их разобрать! С дозорами же по весне весьма тяжко было. Особливо, когда десяток Макара вам на встречу отправили… Но, когда пришли казаки, людей в дозоры набралось уже в достатке.

Я понятливо кивнул, вновь с интересом посмотрев в сторону небольшого острога, возвышающегося ныне над скалами-печурами… Удивительное природное явление! Вроде как у нас равнина и степи к югу, лесостепи к северу, а вот погляди же — скальные породы в здешних краях встречаются и на Ворголе, впадающем в Сосну (знаменитые Воргольские скалы, где была обнаружена стоянка людей бронзового века), и Галичья гора на Дону, недалеко от устья Сосны. И собственно Печуры — совершенно плоский поверху скалистый участок с выходом известняка на поверхность… Так вот там и основали небольшой острожек казаки, не пожелавшие селиться в городской черте — всего полсотни воев, явившихся в Елец с семьями по моему приглашению. Причем явившихся во главе с Тимофеем Болдырем!

Выходит, все же, мои слова убедили голову походной станицы…

— И слава Богу. Выходит, оборону держишь, Твердило? Молодец… Ладьи, смотрю, готовы?

Действительно, два не очень больших судна, размерами схожих скорее со стругами, а никак не с купеческим ладьями (куда более вместительными и подходящими для перевозки товаров!), стоят у причалов у подножия Кошкиной горы. Это явно не то, что мне нужно и на что я рассчитывал… Но в здешних местах иные суда особо и не строят, сам ведь о том не подумал!

Между тем, посмурневший Твердило, коему должно было просто на куски порваться, выполняя все мои указания, явно уловил перемену в моем голосе… Но я не оправдал его худших ожиданий — и лишь поспешно кивнул, при этом одобрительно улыбнувшись:

— Ну и хорошо. Человек тридцать я на них посажу, этого должно быть достаточно… Бортники нам воска наготовили?

Сотник мгновенно просиял:

— Есть несколько пудов!

— Вот и славно, вот и славно… Ну, а купцы с мехами наверняка не заходили?

Твердило отрицательно мотнул головой — но без особого смущения, потому как в этом вопросе от него ничего не зависело.

— Выходит, не зря я залез в личный долг к Путяте и взял груз меха еще в Хлынове, у новгородского купчины Захара Тимофеевича… Рад, очень рад твоей верной службе, Твердило Михайлович! А все же по осени, как урожай мужики снимут, собирай всех обратно в Елец. Хотя бы башни срубите — а уж там какие прясла успеете поменять на городни… Да, надеюсь, к тому времени и я с повойниками уже вернусь в Елец.

Сотник осторожно уточнил:

— Когда же вы в поход?

— Да припасы грузим и сразу выходим… Завтра, молебен послужим на дорогу, да выйдем. А тебе, Твердило, еще один мой наказ — кто из ратников свободен, не в поиске, прошу рыбы наловить-навялить к зиме, покуда дни жаркие. Да дичи добыть поболе, также завялить — и на