Егерь Императрицы. Кровь на камнях - Андрей Владимирович Булычев

– Баранов всё это время был словно на иголках. – Нервничает их высокоблагородие, – мстительно думал Лёшка. – Ничего, ничего, пусть немного помается. Рота, выстроившись у могилы Зосима, почтила память погибшего и была распущена для подготовки ночлега. Наконец, все основные дела во временном лагере были закончены, и Алексей подошёл к майору, – Пойдемте, господин премьер-майор, только факелы с собой захватите. Там, в тайнике даже днём сплошная темень.

– Вот здесь пробивайте проход! – Алексей указал пионерам на дальний, внешний участок стены цитадели. Те с удивлением посмотрели на командира, стена здесь выглядела такой же, как и везде – монолитной. Но коли приказ получен, то его нужно было исполнять. Савва Ильин взмахнул киркой и с силой ударил по большому камню. К нему тут же подключился и напарник помора, Михаил Уфимцев.

Бам! Бам! – железо ударило по тесаному камню, высекая искры, и он, чуть шелохнувшись, вдруг открыл узкую боковую щель.

– Расширяйте её, – кивнул солдатам командир.

Савва ударил в указанное место, один, второй раз и наконец, поддев этот огромный камень, словно бы рычагом сдвинул его в бок, а затем, расшатав, протолкнул вглубь открывшегося проёма.

– Алексей просунул вовнутрь свой факел, – Осторожнее, здесь вначале низкие своды, голову не расшибите, когда будете заскакивать! – и первым протиснулся в подвал.

Через несколько минут весь отряд «кладоискателей», состоявший из десяти человек, находился уже возле того места, где и было в своё время зарыто золото.

– Да, надёжно спрятано, – покачал головой Баранов. – Если точно про него не знать ни за что бы его здесь не нашли.

– Копайте, ребята! – Алексей сдвинул в сторону лежащий на земляном полу большой плоский булыжник. – Вот здесь-то оно и лежит.

Пионеры принялись за работу, взрыхлив киркой хорошо утрамбованную землю, они затем выгребали её в сторону. Через несколько минут острый железный клюв опять ударил по камню, и, подкопав большой кусок каменной плиты со всех сторон егеря кряхтя, вытащили её из ямы.

– Мешки, вашбродь, тама кожаные мешки лежат, – доложился Егорову помор.

– Принимайте золото, господин майор, – кивнул Егоров на клад. – Пересчитывать всё здесь будете?

Через несколько минут тяжеленые кожаные мешки были вытащены из ямы и разложены рядком.

– Раз, два, три, четыре… – пересчитал их после самого тщательного осмотра Баранов. – Все девять целых с казначейскими печатями здесь, и вот ещё один, который был вскрытый. Всё так, как и докладывал Озеров.

– Ну, уж неет, считайте теперь и монеты во вскрытом, – потребовал от майора Алексей. – Чтобы потом к нам никаких вопросов не было, что там вдруг какая монета пропала.

Майор поморщился и кивнул офицерам гвардейцам, – Высыпайте всё из этого крайнего на полог.

Из пятисот монет, как значилось в описи на мешках, во вскрытом оказалось их четыреста шестьдесят семь.

– Всё сходится, – подвёл итог Баранов. – Всё, как и описывал Озеров. Тридцать три монеты он рассыпал на берегу Топоницы у моста, чтобы отвести подозрение у турок. К вам капитан никаких вопросов у меня нет, приношу свои самые искренние извинения, за ту чрезмерную резкость и подозрение, что я высказал вам недавно. Был неправ, похоже, вымотался в дороге очень, а тут вы, ни с кем не советуясь, отправляете вдруг неизвестно куда своих людей.

– Ладно, принимается, забудем, Сергей Николаевич, я всё понимаю, – кивнул головой Алексей. – Но и вы меня поймите, я лично отвечаю за весь выход, а мне ведь своих людей ещё и обратно выводить. Не пойму я только почему вы сюда с собой Михаила Озерова не взяли. Он ведь в прошлый раз весь этот путь туда и обратно прошёл и это место захоронения золота тоже прекрасно знал.

– Ну да, если бы всё было так просто, – вздохнул контрразведчик. – Капитан-поручик сейчас очень далеко от нас, выдёргивать его оттуда, где он сейчас находится, это терять время. А времени у нас как раз таки нет. Вот-вот скоро всё закрутится. Ладно, осталось всё вытащить наверх и приготовить к вывозу. Расписку, капитан, наверху получишь. Ну что, берём каждый по мешку. Чать, с пудовым-то весом мы справимся? И потяжелее на себе в этом походе тащили.

Егерский пост был выставлен на той площадке, где в своё время дежурили егеря. Наблюдали за проходящим в версте большим трактом и за той деревушкой, что стояла на берегу Топоницы. После пятнадцатого апреля, если всё складывалось удачно, то на белёном доме, около которого росло большое дерево с гнездом, должен был появиться особый знак.

Два дня прошли спокойно, люди отдохнули, снова слышались незлобивые шутки и подначки. Паёк пришлось немного сократить, но по расчётам Алексея, до Княжеваца имеющегося провианта должно было хватить. О том, чтобы добыть его здесь, можно было даже и не думать. Отряд, находясь в глубине османской территории, сохранял крайнюю осторожность.

– Ты опять грустишь, друже, – Алексей подсел к глядящему в костёр Милорадовичу. – Хорошо помню, вот так же и в прошлый раз ты сидел по вечерам и молчал. О доме, о семье беспокоишься?

Живан подкинул в костёр пару поленьев и тяжело вздохнул:

– Да, о семье, Алексей. Как они там, в Белграде, живы ли вообще. Столько лет маму и сестёр с братишкой уже не видел. Пока в боях да на ученье, нет у меня такого, некогда ведь там грустить, всё время службой занято, а вот как на сербскую землю ногой наступил, то какая-то тоска моё сердце сжимает. Часто слова твои вспоминаю. Помнишь, ты как-то говорил, что императрица целую область под заселение Балканским славянам отвела и её даже Малой Сербией прозвали? Вот я и думаю, а может, как война закончится, попробовать их в Россию вывезти. Военные действия ведь прекратятся, а границы какое-то время будут неустойчивыми. Пока армия отсюда не ушла, может быть, воспользоваться таким удачным случаем? – и серб с надеждой посмотрел на Алексея.

Лёшка прекрасно понимал своего друга, по сути, ведь он и сам был словно бы отрезанный ломоть в этом мире. И ближе вот этих людей, что спали на еловом лапнике или стояли в караулах, у него здесь сейчас никого не было. А у человека – семья, близкие.

– Ладно Живан, – наконец принял он решение. – Давай для начала вернёмся к своим, добьём турок, и я обещаю, мы с тобой обязательно что-нибудь да придумаем. Ты же и сам знаешь наш девиз, «егеря волкодавы – своих не бросают», твоя семья – наша семья, будем их к себе вывозить. Есть у меня один человек, который в этом нам сможет помочь, как-никак мы для него столько уже невозможного сделали! – и Лёшка обнял друга.

Шестнадцатого