Сергей Анпилогов - КАРИБСКИЙ ШИЗИС

— Сэр! Батарея выпустила по восемь снарядов на орудие, сэр! Попаданий в цель не отмечено, сэр! — Эндрю чётко доложил и добавил, уже тише. — Но я очень надеюсь, что хотя бы парочкой гранат, но мы её достали, сэр…

Больше всего сейчас Паладину хотелось сесть где-нибудь в уголочке, чтобы ему никто не мешал и, по выражению Капитана, «заняться углублённым полнопрофильным самоокапыванием», но… он оказался, здесь и сейчас, старшим командиром – надо было соответствовать… или, по крайней мере, делать вид…

— Значит, потерь у нас нет… Свинья не в счёт! А теперь вы, мистер Айронпост, и вы, мистер МакКоун – морской пехотинец и артиллерист – выскажете нам свои догадки о том, что это был за корабль, чей и, главное… Какого чёрта ему здесь надо было! Для охоты на свиней обычно не используются восьмидюймовки…

Два сержанта (одному звание присвоили только вчера, другой – на днях должен был получить лейтенантские погоны) переглянулись. Судя по всему, никаких догадок на этот счёт ни у одного из них просто не было…

Таможенное судно Соединенных Штатов «Ниагара» беспомощно дрейфовало по течению. Снаряд с крейсера, который все на её борту считали испанским, попал прямо в паровую машину. Теперь корабль тащило к неизвестному берегу – далеко от точки высадки. Утешало только то, что по берегу крейсер тоже стрелял, а значит, там могли быть свои. Но там могли быть и испанцы! Как сказал «полковник» повстанцев Манчес Санчес Доминго Плалио – «Добивают тех, кто уцелел после огня крейсера!». Теперь его люди, вооружившись винтовками Ремингтона, которые, вместе с двумя пушками Гочкиса, динамитом, патронами и перевозила «Ниагара», напряженно всматривались в ночную тьму. Так как на борту добровольцев было почти двести человек – было кому всматриваться. Тем не менее, первый лейтенант Лав Мозес Смит, капитан «Ниагары», глядел в сторону берега не менее напряжено…

Но, особо долго – не понапрягаешься. Течение было не слишком сильным, так что корабль подтащило к берегу только уже на рассвете… и прямо к какой-то прибрежной деревушке – убогому собранию хижин и навесов. Могло бы пронести и мимо, но этому мешал идущий в море, под прямым углом к берегу, длинный причал. На «Ниагаре», когда разглядели его сквозь испарения и неясную полумглу, даже обрадовались – не надо будет при высадке и разгрузке прыгать в воду, судно не налетит на риф, не сядет на мель и вообще – в посёлке могли оказаться свои люди, через которых можно будет послать весточку о сложившейся ситуации. Но, тем не менее – там могли оказаться и испанские солдаты. Или герильеро – что было бы ещё хуже. На всякий случай Плалио велел своим людям – без приказа не стрелять, но – быть наготове…

Причал убогой прибрежной деревушки выглядел всё-таки не настолько убого, как она сама. С одной стороны – как раз с той, куда течение тащило «Ниагару», возле него покачивался на волнах с десяток разнообразных лодок. С противоположной, почти у самого берега – виднелся сквозь утреннюю туманную дымку силуэт парового катера. По причалу неторопливо прохаживался высокий, худой человек в военной форме, но явно – не испанской, что уже радовало. Форма показалась лейтенанту Смиту знакомой, но вот только – где и когда он её видел? Неизвестный что-то говорил работающим на палубе катера людям, но ни слова, ни даже язык разобрать было пока невозможно. Тут вдруг от причала послышался крик – кто-то там показывал рукой в сторону «Ниагары». Военный резко обернулся, что-то сказал, и с катера передали большой жестяной рупор. Он поднёс его ко рту и… короче, если убрать непечатные выражения, то получалось примерно следующее:

— Кто… вы… такие… и какого… здесь… делаете?!

Кричал он по-английски, и в его речи звучал явный британский акцент! Лейтенант переглянулся с «полковником» Плалио, тот, на всякий случай, держал человека на прицеле, и ответил, тоже в рупор:

— Таможенное судно САСШ «Ниагара». Говорит командир – первый лейтенант Смит! А вы кто такой?!

— Прошу прощения, сэр! Сержант Айронпост, сэр! Морская пехота Её Величества! Что таможенное судно САСШ делает на Багамах, сэр?!

Последние слова сержанта вызвали у Смита настоящий шок. Он не мог поверить своим ушам! Но… британский акцент и, главное – форма! Лав Мозес вспомнил, где её видел – в альбоме «Мундиры Флотов», еще, когда учился! Плалио, судя по тому, как он раскрыл рот от удивления и, даже – опустил винтовку, был шокирован не меньше, чем он сам. Морской пехотинец тем временем продолжал:

— Это вы устроили сегодняшний ночной кавардак, сэр?! Если так, то вам придётся сначала заплатить старой Мэгги за её свинью, а потом выслушать всё, что думает об этом полковник, сэр! И боюсь то, что он скажет – вам очень не понравится! Некоторых его слов не знаю даже я – а я их знаю довольно много!

— Это не мы! Это испанский крейсер! — Смит, очнувшись от слова «полковник», немедленно поспешил оправдаться. — По нам он тоже стрелял!

Сержант, обратив, наконец, внимание на развороченную корму «Ниагары», выдал развёрнутую характеристику Испании и испанцев – вообще, а крейсера и его капитана, который «путает север с югом, а остров Шиз-бич с островом Куба» – в частности. Под конец он упомянул о Папе Римском.

— Что ты орёшь, Лэм?! Я только недавно смог заснуть! Если тебе опять захотелось посетить гауптвахту – просто скажи мне, а не ори!

На сцене появился новый персонаж. В его национальности сомневаться не стоило. Ну, кто ещё наденет в тропиках килт и боннет – кроме шотландца? Кителя на нём не было – только белая рубашка, и звание определить было невозможно. Но сержант тут же поспешил это исправить:

— Прошу прощения, лейтенант МакКоун, сэр! Оказывается, по нам ночью стрелял испанский крейсер, сэр! Это – тоже пострадавшие, сэр! Американский таможенник и его командир лейтенант Смит, сэр!

Говоря всё это, он ткнул рупором в сторону «Ниагары» и лейтенант перевёл свой взгляд на неё, особенно внимательно оглядев разбитую корму…

— Ладно, тогда я пойду, доложу полковнику, кажется, он ещё не ложился, — пожав плечами после осмотра, сказал он. — А ты пока заведи им буксирный конец, а не то смотри – они же нам сейчас все лодки подавят!

— Слушаюсь, сэр, — козырнул сержант и начал распоряжаться. По его команде два солдата, судя по их коричневой коже и форме (шаровары и безрукавки) — из какого-то туземного подразделения, сели в лодку и, приняв конец толстого каната, погребли к дрейфующей «Ниагаре». Ещё нескольким десяткам таких же он, показывая руками для ясности, начал что-то объяснять…

Смит облегченно вздохнул. Они – спасены! Стрельбы – не будет! Как его занесло на Багамы – можно было выяснить и потом (сначала хорошенько набив морду чёртову лоцману). Сейчас больше волновало другое – груз и пассажиры «Ниагары». Если бы не тот самый неизвестный полковник… в конце-то концов, с точно таким же как и ты, лейтенантом, а уж тем более с сержантом – можно договориться! Но полковник… это явно – не его уровень. Тут потребуется вмешательство заказчиков… а то и начальства, чтобы освободить задержанный (явно же – задержат!) груз и арестованных (и вы даже не сомневайтесь – арестуют!) пассажиров. Прощай, премия…

Тем временем лодка подошла к кораблю и один из чернокожих, явно гордясь этим своим умением, спросил на ломаном английском, — «Кто иметь принять к себя конец?». Матрос закрепил канат на кнехте, и туземцы погребли обратно. Их соплеменники на причале, подчиняясь указаниям сержанта, стали дружно тянуть за него, направляя тем самым «Ниагару» к свободному участку, подальше от лодок.

«Чёртовы лимонники! Умеют же они устраиваться в колониях», — подумал Смит. — «Все, как и положено, белый – командует, чёрные – работают! И при этом – гордятся тем, что работают на белого! Ну ничего, и мы так научимся… колонии-то у нас скоро появятся – вот и научимся!». — Тут он обратил внимание на то, что этот чёртов идиот, повстанческий «полковник» – всё ещё стоит с винтовкой в руках!

— Плалио, вы что, с ума сошли?! — Лав Мозес от ярости просто шипел. — Уберите оружие! Немедленно! И своим людям прикажите – сложить винтовки в трюм, к грузу! Если заметят, что они с оружием – это же британцы, перестреляют вас всех, да и нас заодно! А без винтовок вы – просто пассажиры! Допросят – и отпустят!

Тот, сообразив – что к чему, опрометью кинулся распоряжаться. Времени у него было мало. С каждым громким уханьем туземцев причал заметно приближался. Смит стал молиться за то, чтобы «полковник» успел…

Вахтенные матросы перепрыгнули на прочный дощатый настил и пришвартовали «Ниагару». Лейтенант Смит удивлённо огляделся – на причале никого не было. Все, и сержант, и туземцы – куда-то исчезли. Вот, только что – были, и вдруг – пропали! Как же это понимать? Объяснение пришло вместе с характерным перестуком «гатлинга» и свистом пуль поверх голов столпившихся на палубе…