Вожатый из 90-х - 2 - Валерий Александрович Гуров
— В смысле приехали? — спросил он.
Я чуть отодвинул штору и посмотрел во двор с самым деловым видом.
— В прямом. Вон у ворот движуха идёт. Машины, охрана. Не знаю, чьи именно батьки поутру решили нежданно-негаданно нагрянуть…
Пацаны начали подниматься. Даже не так — вскакивать, как ужаленные в одно место. Процесс пошёл. Савва рывком схватил телефон, Артур стал шарить рукой под кроватью в поисках кроссовок, Матвей с перепугу натянул футболку задом наперёд и теперь пытался понять, почему ворот душит его сзади.
— А мой батя приехал? — последовал вопрос.
— А ты в окно посмотри, — сказал я. — Может, свою фамильную колесницу узнаешь.
Началось настоящее оживление. К окну рванули сразу четверо. Один запутался в одеяле, едва не улетел носом в пол, спасся, ухватившись за спинку кровати, и тут же сделал вид, что так и планировал. Второй отпихнул соседа плечом. Третий, ещё босой, вскочил на край кровати, чтобы видеть поверх голов.
— Да где? — спросил он.
— Вон там, у корпуса, — сказал я, показывая пальцем куда-то в сторону парковки.
Вся спальня скопом выросла у окна. Пацаны принялись отталкивать друг друга, чтобы увидеть на парковке тачки своих отцов.
— Да куда ты лезешь…
— Я первый!
Я покосился на Федю, который совершенно не понимал, что происходит. Он-то понимал, что никто не должен был приезжать. Вот и завис, не понимая, что делать всем этим дальше.
— Роман Михалыч, там же никого нет!
— Ага…
Федя наконец понял, что происходит, шагнул внутрь спальни и попытался перехватить управление:
— Так, ребята, спокойно. Никто никуда не приехал. Роман Михайлович просто использует провокационный приём, чтобы вызвать у вас реакцию.
Я посмотрел на него через плечо.
— Федя, ты сейчас серьёзно решил вернуть их в кровати лекцией о провокационном приёме?
Но пацаны у окна почти не слушали Федю. Они вытягивали шеи, спорили, кто что видит, и заодно просыпались куда быстрее, чем по любой методике. Матвей всё-таки сообразил и обернулся на меня:
— А если вы гоните?
— Тогда у тебя будет редкий шанс встать утром самостоятельно и по расписанию, — подмигнул я пацану. — Ценный жизненный опыт. Бесплатно, между прочим.
Матвей моргнул, хотел огрызнуться, но вместо этого полез искать штаны.
Федя скрипнул зубами. Ему не нравилось. Ни черта не нравилось, что я всё-таки поднял пацанов, а он не смог.
— Это дешёвый трюк.
— Рабочий, — возразил я. — Дешёвое обычно ругают те, кто переплатил за дорогое-бесполезное.
— Ты сейчас подрываешь мою группу.
— Твоя группа пять минут назад лежала пластом. Я бы на твоём месте записал это в отчёт как положительную динамику.
Синие тем временем окончательно поднялись. Не все оделись, конечно, но вертикальное положение уже приняли абсолютно все. Один парень с узким лицом и модной стрижкой вдруг спросил:
— А если реально батя приехал, чё за движ?
— Вот поэтому и собираетесь, — сказал я. — Спортзал. Там всё узнаете.
— А чё в спортзале?
— Выбор будете делать, молодёжь. Кто за синих, кто за красных, — объяснил я.
Я хлопнул в ладони, видя, что Федя уже насупился и готов открыть рот, чтобы завести песню про давление.
— Господа синие, у вас ровно три минуты, чтобы привести себя в приемлемое состояние для встречи с внешним миром.
— А отцы там будут? — упрямо спросил парень у окна, то и дело косившийся на парковку.
Я развёл руками.
— Придёте — узнаете.
Несколько человек фыркнули. Савва как-то нехорошо хохотнул, уже натягивая кроссовки.
Федя подошёл ближе и процедил:
— Ты очень пожалеешь, что сейчас устроил.
— Федя, список моих сожалений давно переполнен. Так что за меня не переживай.
Федя на секунду завис. Просто не понимал, что делать. Ещё минуту назад его пацаны лежали пластом и не реагировали на его уговоры, а теперь начали одеваться.
— Вот, — сказал я, покосившись на куратора. — Видишь, как хорошо пошло.
— Роман, — процедил он.
— Всё, молчу. А то ещё научу плохому.
Я отошёл к двери и дал синим пространство. Они уже шуршали шкафчиками, хлопали дверцами, ругались и пытались одновременно одеваться, смотреть в окно и проверять телефоны. Получался, конечно, бардак, но бардак всё-таки живой.
Федя, исчерпав аргументы в нашем диалоге, заходил между кроватями и пытался вернуть управление себе.
Жук, блин, колорадский. На чужом… раскладе собрался въехать в рай. Ну, попытка не пытка.
Через пару минут первые синие потянулись к выходу. Пацаны ещё зевали и ворчали. Один пытался выяснить у соседа, видел ли тот на парковке чёрный «Майбах». Второй, проходя мимо меня, буркнул:
— Если отцов нет, это подстава.
— Добро пожаловать во взрослую жизнь, — подмигнул я.
Пацан хмыкнул и вышел в коридор.
Наконец в коридор вышли и остальные пацаны. Федя, которого воспринимали примерно так, как бесплатное приложение к журналу «Огонёк», вышел последним с кислой физиономией. Лицо у него было такое, будто он только что подавился собственной методичкой.
— Доволен? — раздражённо спросил он.
Я посмотрел в спальню на пустые кровати со сбитыми одеялами и открытые шкафы. Прямо посреди комнаты лежал один кем-то забытый носок.
— Пока рано удовлетворяться, — ответил я. — Но начало вполне себе бодрое.
— Ты их обманул.
— Я их поднял. По жизни разные ситуации бывают, пусть репетируют.
Федя сжал челюсти и вышел в коридор. Ответить ему, конечно, хотелось, побольнее, но слов Федя не нашёл. Зато вдруг увидел Рената и тотчас понял, откуда тот вышел.
Федя застыл.
— Ренат.
Пацан остановился.
Два пацана из «перебежчиков» рядом с ним тоже замерли. Один сразу отвёл глаза. Второй сделал вид, что изучает потолок.
— Вы… вы где ночевали? — спросил Федя очень тихо.
Ренат коротко пожал плечами.
— У красных, — признался пацан.
Синие в коридоре, услышав разговор Феди с пацанами, сразу оживились. Савва даже присвистнул.
— Опа.
Федя медленно повернулся ко мне.
— Это что такое?
— Обмен культурным опытом, — невинно сказал я.
— Роман Михайлович…
— Что?
Федя шагнул к Ренату.
— Кто разрешил? Это нарушение режима. Синие не ночуют у красных. У вас свои спальня, куратор и распорядок.
Ренат стоял молча. Видно было, что ему неприятно, но он не прятался. Это уже было важно. Вчерашний Ренат, скорее всего, начал бы мяться
