Призраки Пянджа - Артём Март

Таран притормозил Уткина и Канджиева, уже норовивших протиснуться вперёд. Начальник заставы приказал всему наряду подождать, пока выйдут остальные.

— Нечего толпиться! Не на базаре! — строго сказал он.

— А товарищ лейтенант первым ушёл! — обиженно, словно ребёнок, пожаловался Уткин на Ковалева.

— Товарищ лейтенант делом занят! — сказал Таран неопределённо. — А вы ждите, чай пограничники, а не стадо баранов!

Я бросил взгляд туда, где была Наташа. Я знал, что сегодня мы с ней встретимся после долгой разлуки. Знал и не торопился. Просто мне ещё раз хотелось посмотреть на неё. Порадовать душу её красотой.

Первым я заметил её отца. Владимир Ефимович разговаривал с каким-то пожилым мужчиной. Оба они так же ждали, пока большая часть народу выйдет из актового зала. Да только Наташи с ними не было.

Тогда, из любопытства и чтобы как-то себя занять, я стал смотреть по сторонам. Рассматривать уходящих граждан и военных.

Когда бросил взгляд к выходу, увидел широкую спину лейтенанта Ковалева. Он с кем-то разговаривал. А потом на миг обернулся. Я увидел, что он улыбался во все тридцать два. Даже странно было смотреть на его физиономию. Обычно она была кислой, и последнее, что можно было от него ожидать — такую широкую улыбку.

— Давай, пошли, — скомандовал Таран, когда народу поубавилось.

Мы медленно двинулись к выходу. И тогда я смог увидеть, с кем он разговаривал.

Это была Наташа, прильнувшая спиной к стене, сторонясь людского потока.

Глава 18

Вот только Наташа в компании лейтенанта Ковалева не выглядела особенно-то радостной. Лицо ее казалось несколько растерянным. Взгляд бегал по залу. Ковалев пытался говорить с ней, возможно, даже шутить, однако Наташа отвечала ему односложно и кратко.

Тем не менее, Ковалев, кажется, не унимался. Он всё так же болтал с ней, словно бы не замечая реакции девушки.

— Ты посмотри, — шепнул мне Нарыв, тоже заметив лейтенанта с Наташей, — а Ковалев-то уже колеса катит к твоей.

Я ему не ответил.

— Непорядочно, — пробурчал Мартынов мрачно.

— Так может он просто так, без задней мысли, — наивно заметил Алим Канджиев, шедший позади меня.

— Конечно, — ответил ему Ильяс Сагдиев с полуравнодушной ухмылкой, — лейтенанты у нас к девушкам всегда «без задней мысли» ходят.

Я внимательно смотрел на Наташу. Та, будто бы почувствовав мой взгляд, ответила. Глянула на меня и тут же улыбнулась.

Это заметил и Коваленко. Он обернулся. Улыбку тотчас же словно ветром сдуло с его губ. Он стал выглядеть гораздо привычнее: недовольная, кислая мина появилась на его лице.

Я тут же шагнул вперёд, продираясь между спинами каких-то зевак. А потом почувствовал на плече чью-то руку. Обернулся. Это был Мартынов.

— Селихов, ты чего задумал? Нам тут скандала не надо.

— Не будет никакого скандала, — сказал я.

— Да не надо, — сказал Мартынов хитро, — я тебя знаю. Ты сначала в нос лупишь, а потом задаёшь вопросы. Да и Ковалева уже немного знаю. Тот вспыхивает с пол-оборота. Так что тут надо хитрее.

— С хитростью и у меня всё в порядке, — возразил я. — Мне только там появиться — и Ковалев сразу получит отворот-поворот.

— И всё же надо соблюдать приличия. Таран вон бдит. Да и вокруг офицеры, ветераны. Лица нам никак уронить нельзя, — рассмеялся Мартынов тихо, — а потому предлагаю тайную операцию.

— Операцию? — хмыкнул я.

— Так точно, Саша. — Посерьёзнел на мгновение Мартынов, а потом сказал: — Братцы, слушай боевую задачу: проложить путь Селихову до его красавицы и занять оборону. Отбросить противника, то есть отвлечь Ковалева какими-нибудь вопросами. Желательно, не сильно глупыми.

— Я могу ему анекдот рассказать, — пробурчал Вася Уткин.

— Это какой ещё анекдот? — удивился Нарыв, обернувшись к нему.

— Про ишака.

— Про ишака не смешной, — вздохнул Сагдиев.

— Тебе все анекдоты не смешные, — обиделся Вася Уткин. — А про ишака — смешной!

— Это тот самый анекдот? — с хитроватой ухмылкой спросил Ильяс, — что ты мне как-то раз в дозоре рассказывал, а потом полчаса не мог вспомнить конец?

— Ну… — Вася замялся.

— Отставить разговорчики, — шепнул Мартынов. — Выполнять приказ.

Со всех сторон посыпались шутливые и хитроватые «Есть» от пограничников.

Я хмыкнул Мартынову. Тот залихватски подмигнул мне в ответ.

Наша группа, в которой на первый взгляд не было никакого строя, тем не менее достаточно организованно сдвинулась влево. Таран, не обращая на нас особого внимания, как-то инстинктивно шёл следом, время от времени поглядывая то на нас, то на окружающих, словно капитан судна, наблюдающий за морем и своей командой с мостика.

Мало-помалу, пробираясь сквозь поредевшую, но всё ещё плотную толпу, мы двигались к Наташе. Двигались так, будто и не было у нас никакой цели. Будто группа просто проходит к выходу самым свободным маршрутом.

Когда мы преодолели примерно половину пути, и Наташа даже решила выдвинуться нам навстречу, случилось непредвиденное — подоспел её папа.

Владимир Ефимович в компании своего пожилого друга появился возле лейтенанта Ковалева и Наташи, а потом немедленно завёл с ними разговор. Принялся знакомиться с Ковалевым, словно с женихом своей дочери. Он весело жал ему руку, что-то спрашивал и у него, и у Наташи. Видимо, просил их познакомить.

Наташа, связанная разговором, притормозила. Даже смутилась на миг.

Сквозь рокот голосов гостей я смог расслышать негромкое Наташино:

— Пап, я отойду на минутку?

— Наталия Владимировна, ну куда же вы? — остановил ее улыбчивый лейтенант Ковалев, — пойдёмте на воздух подышим. Там и поболтать сподручнее будет.

Лейтенант легонько подтолкнул Наташу в арку выхода и направился за ней. Вслед пошли и Владимир Ефимович с его другом.

Наташа снова обернулась. Я увидел растерянность на её лице.

Девушка хотела ко мне, но не решалась продраться сквозь людской поток, что понёс её к выходу. А там сейчас как раз шли матери и жёны награждённых в компании этих самых награждённых.

— З-з-зараза… — протянул Мартынов, тоже наблюдая, как Наташа с Ковалевым исчезают в коридоре среди толпы людей. — Не успели малость…

— Разошлись, как в море корабли… — проговорил Нарыв напевно.

— Так… Без паники… — подхватил Витя, пытаясь высмотреть Наташу сквозь людской поток. — Сейчас мы выйдем и…

— Не надо, — обернулся к нему я. — Давайте я