Сделай что сможешь. Развивая успех - Андрей Васильевич Лео

внимательный взгляд на меня. Блин, чем-то он мне купца Кузнецова напоминает. Наверно, тем, что выглядит истинным миллионером: одет дорого и со вкусом, улыбчив и, как большинство купцов, дороден, а окладистая борода компенсирует недостаток волос на голове. Правда, он моложе Кузнецова лет этак на десять, и… пожалуй, монументальной солидности ему не хватает, а так один в один мой красноярский купец-приятель.

Я, как гость, представился первым, а Сидоров от моих слов почему-то замер, секунду подумал, пожимая мою руку, и, удивлённо распахнув глаза, воскликнул:

— Бог ты мой! Неужели я вижу золотого сибирского мальчика? Ох, простите! — сразу же поправился он. — Вы, конечно, не мальчик, просто иногда вас так называют.

Да-а, Сашок, вот она, слава, и нарисовалась. Ты думал, пройдёт как минимум лет десять, и она расцветёт во всей красе, представляя тебя гением, предвосхитившим своё время, но действительность постоянно опережает твои самые смелые пожелания: уже второй совершенно незнакомый тебе человек, в безумной дали от Сибири, узнаёт тебя. Сначала купчиха Занадворова, теперь Сидоров.

Причём, что интересно, Михаил Константинович, произнося свою фразу, выглядел и удивлённым, и смущенным одновременно. Не ожидал увидеть мою персону сегодня? Забавно. Может, в этот раз киса позвала меня с собой не для развлечения и исполнения каких-то хитрых замыслов, а с другой целью?

— Ничего. Это необидное прозвище, и я к нему даже привык.

— Тогда простите и за то, что сразу не представился. — Купец сделал резкий кивок наподобие дворянского (среди купечества такое не принято): — Михаил Константинович Сидоров.

— Рад знакомству, Михаил Константинович. — Мы пожали друг другу руки, и я постарался выразить свою заинтересованность в столь близких контактах. — Давно собирался с вами встретиться, да всё дела отвлекали.

— Приятно это слышать. Сибиряки должны держаться вместе. Сам, как узнал, что вы в Петербург едете, хотел приглашение послать, да заботы, будь они неладны, навалились. Но ведь что удивительно: я только-только прочёл письмо из Красноярска, от Василия Дмитриевича Касьянова, в котором он упоминал и вас. И тут вы пожаловали.

Касьянов, Касьянов? Ё-малай, да это же настоятель кафедрального Богородице-Рождественского собора в Красноярске! Вот уж никогда бы не подумал, что и через церковь информация из Сибири в столицу просачивается.

— Надеюсь, плохого он обо мне не писал?

— Нет-нет, исключительно хорошее. Рассказал, как живут дети, принятые вами с Софьей Марковной на иждивение.

— Это интересно! Перескажете?

— Конечно, но давайте пройдём в гостиную.

О-о, а у Сидорова есть на что посмотреть. С уверенностью могу сказать: такое мне видеть доводилось лишь в музеях. Огромная гостиная превращена в какой-то гибрид пещеры древних людей с археологическим, хм… или, скорее, с этнографическим музеем: потолок орнаментом разукрашен, обои с умыслом подобраны, по стенам развешаны костюмы народов Севера вперемежку с оленьими рогами, тут же примитивные луки и колчаны со стрелами висят, рядом стоят бивни мамонтов, прислонённые к стенам.

Стеллаж огромный вдоль одной из стен выставлен, а на нём экспонаты разные лежат. Изделия народных промыслов Крайнего Севера и Сибири представлены: всякие забавные поделки из кости, дерева и оленьих шкур. А ещё продукты горной промышленности: соль, слюда, каменный уголь, образцы руд и минералов. Серебряный слиток лежит, грубо отлитый, и даже золотой самородок имеется, и немаленький. О, а вот здоровый кусок графита выставлен, весом килограммов десять, а за ним в банке, похоже, нефть.

Это что, Михаил Константинович всем гостям показывает, чем наш Север и Сибирь богаты? Ха, да-а уж. Реклама — наше всё!

В центре гостиной полукругом стоят несколько диванов, укрытые шкурами — оленьими и волчьими, даже шкура белого медведя есть. На полу меж диванов шкуры тоже навалены, и на них стол стоит, к банкету готовый. А обращено это уютное гнёздышко лицом к огромному камину, чтобы хозяева и гости, пируя, могли огнём любоваться.

Чёрт! Я лишь сейчас заметил, что у камина живой человек сидит — самоед в национальной одежде, с трубкой в зубах. Думал, тоже экспонат, раз неподвижен, а он, оказывается, что-то жарит в камине, и, судя по запахам, что-то мясное.

Сидоров, решив, что мы с баронессой наконец закончили осмотр представленных экспонатов, широким жестом пригласил нас за стол:

— Дорогие гости, прошу, присаживайтесь и отведайте блюд, доселе вами невиданных.

Мы с кисой, устроившись на диване, с интересом оглядели стол.

— Северные яства, поверьте, очень вкусны и питательны, хоть и готовятся порой, казалось бы, из совершенно несъедобных продуктов.

— Надеюсь, гостеприимный хозяин расскажет нам, чем собирается гостей потчевать? — с улыбкой посмотрела на Сидорова киса.

— Расскажет! — отметая всякие сомнения, мотнул головой Сидоров. — Обязательно расскажет! Но только после того, как гости отведают угощения.

Я посчитал, что стесняться смысла нет, и первым стал накладывать в тарелки кушанья, расставленные на столе: сначала баронессе — ложечку из одного горшочка, ложечку из другого, ложечку из третьего, потом и себе. Мясных и рыбных закусок положил по кусочку каждому. Тут, похоже, и оленина, и медвежатина, и солонина разная имеется. Отдельно я в свою тарелку морошку с клюквой подсыпал, люблю этими ягодами мясо заедать, они добавляют своеобразия.

Михаил Константинович налил Кошелевой вина, а у на меня спросил:

— Простите, Александр Владимирович, вы водку употребляете? Чистейшая северная, на ягеле настоянная.

— Ну раз на ягеле, тогда не откажусь.

Водка действительно оказалась выше всяческих похвал. Не знаю уж, как на ней отразился олений мох — ягель, особого привкуса или необычного послевкусия я не заметил, но в целом напиток оказался очень приятным. А вот какими кашами нас угостили, осталось непонятно (или это икра овощная, в смеси с зёрнами?). Вроде много где мне по нашему Северу доводилось бродить, но подобного не встречал. Не скажу, что невкусно, скорее необычно, с чем-нибудь из ранее пробованного тяжело сравнивать. Хозяин в трапезе от нас не отставал, ел за обе щеки и лишь поглядывал на нас с улыбкой да слушал, как мы обмениваемся впечатлениями.

Потом самоед-шаман (об этом я сужу по его одежде) принёс нам пожаренное в камине мясо, и мы оценили, как выразился Сидоров, продукт национальной северной жарки.

Когда уже насытились, киса не выдержала:

— Всё! Я немедленно хочу узнать, чем таким вкусным нас угощают, иначе моё любопытство съест меня раньше, чем я успею отведать ягод.

— Что же, тогда я просто вынужден раскрыть кулинарные тайны северных и сибирских народов. Вот в этом горшке, баронесса, пихтовая древесная кора, распаренная с