Разыскивается живым или мертвым - Геннадий Борчанинов

Взвёл. Пальнул.

Парень с дробовиком рухнул наземь с истошным криком, пуля прошила ему грудь, из-за того, что я взводил карабин сразу перед выстрелом, пуля прошла чуть ниже того места, куда я целился. Остальные тут же начали разбегаться по укрытиям.

— Сдавайтесь, вы окружены! — проревел я. — Холмс, бросай оружие!

Блеф, но в теории может сработать.

В ответ чья-то пуля выбила щепки из дерева, за которым я прятался.

— Бобби! Он Бобби убил! — крикнул Ларри, хотя его дружок вопил как резаная свинья.

Пули засвистели надо мной, срезая листву, перепуганные лесные пичужки разлетелись в разные стороны.

Холмс забежал в свою хижину, его подельник укрылся за поленницей дров, из-за которой торчала его задница. Два раза меня упрашивать не надо. На этот раз у меня было время прицелиться, и торчащую задницу я без проблем ему отстрелил. Подельники Холмса теперь голосили дуэтом, хотя я не собирался оставлять их в живых. Мне нужен был только сам Холмс.

— Холмс, выходи! — снова крикнул я.

Выходи, подлый трус. Наверняка пасёт из окна все подходы к хижине, полянка из неё отлично простреливалась насквозь. Лошади бандитов, напуганные выстрелами, храпели и ржали, рвались с привязи. Я решил зайти с той стороны и начал ползком пробираться туда, делая широкий крюк вокруг полянки.

Джон Холмс определённо избрал не самую лучшую стратегию. Он легко мог бы ускользнуть, если бы сразу же бросился к лошадям и помчался наутёк. Пешком я ни за что его бы не догнал, но он предпочёл укрыться в доме и ждать меня в засаде, постреливая иногда из окна.

— Эй, законник! — раздался его хриплый голос. — Давай, решим всё как мужчины! Выходи, я тоже выйду!

Ну-ну, ищи дурака. Один приходи, мы тоже одни придём.

Раненый Бобби вдруг нашёл в себе силы пальнуть из дробовика дуплетом, и двойной заряд дроби промчался над моей головой. Метким выстрелом я оборвал его страдания, и он бессильно распластался в луже тёмной крови. Второй подельник стремительно уползал куда-то прочь, оставляя за собой кровавый след. Я добил и его, хотя с его ранением он вряд ли выжил бы.

— Бросай оружие, в последний раз говорю! — крикнул я. — Иначе я твою хибару спалю к чертям!

Вряд ли там есть что-то хоть мало-мальски ценное, кроме тушки Джона Холмса стоимостью в полтысячи долларов.

— Приди и заставь меня выйти! — насмешливо крикнул Холмс.

Ситуация не то чтобы патовая, но рисковать и лезть на рожон не слишком-то хотелось. Я ещё не научился ловить пули зубами, как фокусник в цирке.

Я наконец обошёл хибару сбоку, приближаясь к коновязи, у которой бесновались перепуганные лошади. Винчестер я снова закинул за спину, а вместо него достал кольт. Осторожно отвязал лошадей, хлопнул по крупу одну из них, и они умчались куда-то в лес, на свободу. К диким мустангам.

Повисла гнетущая тишина. Мы теперь ждали, кто потеряет терпение первым. И это оказался не я.

Тихо скрипнула дверь хижины, я в это время ждал за углом с револьвером наготове. Холмс рассчитывал застать меня врасплох, а может, надеялся на свою скорость. Он и правда оказался ловок в обращении с револьвером. Но я ловчее.

Шорох шагов послышался совсем не там, где я ожидал. Ублюдок решил обойти хижину кругом и зайти ко мне сзади, но мягкая лесная подстилка иногда предаёт хрустом и шелестом, а Джон Холмс отнюдь не индеец в мягких мокасинах, чтобы красться бесшумно. Я развернулся, подошёл к другому углу, дождался, пока Холмс подкрадётся поближе.

Он выскочил с револьвером наперевес, но я был к этому готов, тут же хватая его за руку и уводя ствол в сторону, так что выстрел прошёл куда-то в голубое небо, а потом оглушил Холмса тяжёлой рукоятью своего кольта.

Бандит пошатнулся, я вывернул из его руки смит-вессон третьей модели и направил на него два ствола. Сопротивляться Холмс перестал, понимая, что проиграл, и поднял руки вверх.

— Хочешь, шутку расскажу? — спросил я, продолжая держать его на мушке.

Холмс непонимающе уставился на меня.

— Чебурашка спрашивает у прохожего. Мужик, хочешь, чтобы член у тебя был до земли? Хочу, говорит. Гена, откуси ему ноги, — сказал я. — Что, не смешно? Ах да, ты же не понял.

И я прострелил Джону Холмсу оба колена.

Глава 17

Бандит рухнул как подкошенный, а я быстро обыскал его, вытащил нож из сапога, связал ему руки за спиной его же поясом. Холмс лежал и материл меня сквозь зубы самым банальным образом. Мол, ты не знаешь, с кем связался, тебе конец, матушку на свидание водил и всё такое прочее. С огоньком, но без фантазии.

— Никуда не уходи, — хохотнул я и прошёл в хижину с револьверами наперевес.

Мало ли кто может там меня поджидать.

Но хижина оказалась пуста. Над простейшим очагом кипела какая-то похлёбка, на стене висело старое ружьё, вокруг грубого стола стояли колченогие самодельные табуреты. Спальное место было всего одно и представляло собой деревянные нары, на которые беспорядочно были набросаны оленьи шкуры. Вповалку спали, скорее всего. Надеюсь, свальным грехом они тут не баловались.

Я быстренько обыскал шкафы и полки, но ничего особенного не обнаружил. Нашёл только двадцать долларов мелочью в банке из-под консервированного супа. Обманывали мальчугана, значит. Нехорошо.

Мелочь я забрал вместе с банкой, ружьё трогать не стал, похлёбку тоже. И ради такой жизни люди выбирают путь бандита? Лучше уж я останусь на стороне закона.

Джон Холмс за это время отполз метров на восемь. Но даже если бы ему удалось скрыться, я всё равно его нашёл бы. Он, как улитка, оставлял за собой след. Надо бы его перевязать, не то он истечёт кровью до того, как я доставлю его в суд.

— Чтоб ты сдо-о-ох, ублюдок! — завидев моё появление, начал голосить Холмс. — Мать твою драл! Мерзавец, дерьмо!

— Ага, — хмыкнул я, закуривая сигарету и бросая в него потухшую спичку.

Внезапно меня посетило осознание того, что я совершил очень крупную ошибку.

Передо мной лежал человек с простреленными ногами, которого я должен отсюда забрать. Его лошадей я отпустил, а мои лошади остались достаточно далеко. Привязанные к изгороди. А тащить его на себе совсем не улыбалось, чай, не раненого командира из окружения выношу.

— Ты негодяй! Тебя повесят за такое! Так нельзя! — причитал Холмс.