Тень империи - Vells

с которой стоял и Андрей с Романиными, тем больше разносились крики поддержки и ободрения в адрес бегучих солдат, которые были все мокрые и грязные, а где и в крови. Рядом же с ними бежал сам Григорий, чей вид был свеж и бодр.

Он также то и дело кричал им слова поддержки, при этом, как и они, он был мокрый и измазанный в земле и песке.

Стило бегущим, словно на последнем издыхании солдатам добежать до площадки, где их ждала толпа, как они рассредоточились по ней и к ним сразу рванули свежие и полные сил мужики обмотанными тряпками кулаками, начиная их избивать.

— Что происходит. Зачем это — прикрыла руками лицо Александра, видя как впервые же секунды, всюду полетела кровь из разбитых лиц изнеможенных людей, которые остервенело, вступали в бой, несмотря на боль и усталость.

— Так надо, — спокойно произнёс Андрей, закуривая папиросу. — Немного терпения Александра Романовна.

Слова Андрея ещё слетали с губ, а со спины послышались шаги под звуки остервенелой бойни, которая сейчас разворачивалась на глазах аристократов, которые точно не ожидали такого зрелища, приезжая в гости к Григорию.

Они развернулись, и увидели ещё одно знакомое лицо бывшего унтер-офицера Антона, который шёл в обществе десятка солдат, в чьих руках было оружие, стяг со свёрнутым флагом и береты с нашивками как на плече у Андрея.

Вновь прибывшие молча встали рядом с ними и смотрели, как окровавленные измотанные солдаты падали от сильнейших ударов своих сослуживцев которые и не думали бить в пол силы, и вновь поднимались устремляясь в бой не виляя своего соперника из-за разбитых и залитых кровью лиц.

Внезапный одиночный выстрел огласил пространство, и все остановились, а Оражен громко и властно выкрикнул:

— Построится!

Люди с кровавыми тряпками покидали поле боя, становясь по бокам от выстраивающихся ели стоящих на ногах сослуживцев, а перед ними разворачивали флаг, после чего они по одному подходили к Григорию, и вставая на одно колено, принимая берет и нашивку, после чего мимолётно прислонялись к нему губами и вытирали им лицо, вставая в полный рост возвращаясь в строй.

Так продолжалось пока последний из них не получил желаемое, и не вернулся в строй.

— Наизготовку! — выкрикнул Григорий. Солдаты с оружием сразу передёрнули затворы своих автоматов, и подняли дулами вверх. — Пли!

Раздались очереди выстрелов, а люди, что стояли по бокам заорали «Ура» и под крики и кидание в воздух окровавленных беретов тех, кого они недавно избивали не жалея сил, рванули к ним дружески начиная их обнимать.

Александра же быстро пошла к Григорию, который стоял и смотрел, как радуются люди, перепачканные в крови обнимаясь словно родные братья.

— Григорий. — Была перед ним Александра Романовна, а остальные её слова утонули в общем крике собравшихся тут людей.

— Слава штурмовой пехоте! Слава бате Оражену! УРА!

Глава 17

Разные моменты одного дня

Пасмурное небо затягивалось очередными дождливыми вечерними тучами.

На внутреннем дворе императорской резиденции, в одной из беседок под пристальным молчаливым взглядом нескольких высокопоставленных аристократов, которые не решались нарушить воцарившееся тут молчание, сидел канцлер и читал вверенные ему бумаги.

Губы Владимира Михайловича, то и дело слегка кривились то на одну сторону, то на другую, и никто из присутствующих тут властных людей империи не мог пока понять, кривится ли он от злости или улыбается.

— Ну и что вы переполошились? — Наконец-то отложил канцлер листы в сторону и посмотрел на деловитых мужчин, среди которых были как военные, так и коллежские чины. — Словно никогда предсмертную агонию не видали. Нам даже это на руку господа.

Люди слегка непонимающе смотрели на главу тайной канцелярии.

— Ничего не поменялось, — улыбнулся он людям словно волчьей улыбкой. — Сами посудите. Ну, решил Романин не мытьём, так катаньем противится своему недавнему провалу. И что с того? Это просто конвульсии, не более. Его положение от этого не изменится, даже с потугами мелких чиновников. А то, что он от этого ещё и разориться может, так это же хорошо.

Сами же знаете, что полное содержание и ответственность за добровольческий отряд ложится на того к кому он прикреплен, и кто взял над ним шествие. Людей, знаете ли, господа. Кормить, одевать и снабжать оружием надо, да ещё и платить, не меньше чем жалование нижних полицейских чинов, а это в среднем двадцать рублей на брата ополченца в месяц.

Да он смог, как и хотел, прибрать к себе этого безродного Оражена. Очень показательно, — хохотнул Владимир Михайлович. — Ну и что с того? Да этот бастард не лыком шит. Но он кто теперь? Командующий ополчением. В его подчинении не солдаты. Крестьяне да бедняки горожане, что даже на нормальную службу претендовать не смогли. Да бывшие солдаты, что на половину зэки и калеки которых вышвырнули из бравых полков. Это сброд господа. И дай ты им хоть ружья хоть пушки. Они останутся сбродом, и пушечным мясом.

Их там по заявке на комплектацию чуть меньше тысячи. А знаете, почему их там так много в такой короткий срок? Так я вам отвечу. Романин от страха за свою шкуру назначил жалование рядовым в пятьдесят рублей, и боевые ещё. Если он раньше не помрёт, то точно разорится. А когда платить будет нечем, то и эти бравые вояки разбегутся по своим норам, конечно если будет, кому разбегаться.

Поймите, — посмотрел он на аристократов. — Так даже лучше. Можно будет обвинить его в смерти героев из простого народа, которые вверили ему свои жизни, а он их положил на заклание.

— Ваше превосходительство. А как с этим быть? — Протянул полный мужчина в тёмно коричневом костюме газету канцлеру.

Владимир Михайлович принял газету и, развернув ее, скривился, смотря на первую страницу, после чего отложил её в сторону, а на первой полосе которой, была надпись:

— «Добровольцы идут на фронт. Князь Романин, поддержал добровольный отряд Оражена».

В ресторане звучала громкая музыка, и было, как всегда, многолюдно. Народу было настолько много, что по залу можно было иногда проходить только чуть ли не боком, огибая и протискиваясь между собравшимися гостями этого места.

Это был последний вечер, перед тем как отец Александры Романовной должен был отправиться на фронт на назначенное ему военным штабом место.

Также и Григорий, который приехал в Петербург вместе с ними из своего, как оказалось лагеря подготовки солдат, ведь назвать тех людей ополченцами у Александры язык не поворачивался, должен был отбыть на фронт.

Выйдя из дамской комнаты, Александра пошла обратно туда, где находился её отец и брат, как внезапно столкнулась с кем-то плечом.

Слегка развернувшись от столкновения девушка повернула голову на того с кем не разошлась в коридоре, и первое, что она увидела, были два