Восточный край - Сергей Извольский

пока меч не напьется крови, неважно — противника или владельца, его нельзя будет туда снова убрать.

То, что Надежда сейчас говорила, звучало как фольклор, но для меня еще месяц назад и история про кицуне звучала как мифологические народные сказания, так что отнесся к сказанному я со всей серьезностью.

— Семь лет назад я принимала участие в одном из матчей чемпионата по практической стрельбе в Фурукамаппу, это школа-цитадель на Курильской гряде. После победы, как приз самому ценному участнику, мне подарили такой меч. Стоимость подобных клинков исчисляется миллионами, но далеко не каждый может их купить. Вот только тогда я об этом не знала, в жизни у меня было много других… интересов, и о мече я просто забыла. Первый раз взяла подаренный клинок в руки только через несколько лет, когда отправилась в Таиланд. Сделала в тот момент сразу два открытия — узнала, что сказки о проклятых мечах не сказки, а еще узнала, что меня тогда, после передачи меча, хотели убить. Если бы я обнажила этот меч сразу, я бы с ним просто не справилась, и он бы меня погубил или подчинил.

После такого удивительного рассказа повисло молчание. Надежда уже вернула себе самообладание — она словно сбросила оковы старой тайны, говорила легко и свободно.

— Те, кто знает, что у меня нет слепка души, полагают что его отсутствие — это моя блажь. По факту же часть моей души сейчас заключена в клинке, это работает по такому же принципу, как и слепок души. Об этом знает всего один человек — Сергей Александрович. И еще только он до этого момента знал, что клинок хранится в пещере Чертовы Ворота. Это Место силы в Приморье, в Дальнегорском районе. Пещера закрыта к посещению, но, если со мной что-нибудь случится, я надеюсь ты сможешь туда добраться и забрать меч с частицей моей души, чтобы меня воскресить.

— А что сам господин президент?

— С ним тоже может что-нибудь случиться, — не отводя взгляд, пожала плечами Надежда.

О как. Все чудесатее и чудесатее.

— Я ценю твое доверие… — начал я было говорить, но Надежда уже взмахнула рукой, после чего окружающая нас мгла Изнанки исчезла.

— Скоро прибудет генерал-губернатор князь Михаил Новиков. Я позову Наоми, вам надо подготовится к беседе.

— Ты не будешь присутствовать?

— Нет. Я его приветствую внизу, в холле, и после буду рядом неподалеку. Я твой наставник и навигатор, но Новиков как родственник может объявить дело семейным и попросить меня удалиться, и будет в своем праве. Я не хочу идти с ним на конфликт, но и уступать ему тоже не хочу. Поэтому я надеюсь, что вы с Наоми ребята способные и справитесь без меня.

— Ясно.

— Прошу тебя, попробуй общаться с ним максимально вежливо не накаляя обстановку, у нас и так немалое количество проблем.

— Вежливость — мое второе имя.

— Угу, а наглость — первое.

— Наговариваете, ваша светлость.

Надежда не ответила. Стояла у окна и смотрела на вершины гор на другой стороне залива.

— Вашсветлость, у меня есть пара вопросов.

— Задавай.

— Прошел уже месяц с начала моего обучения. Я видел вас в роли мастера-наставника, но еще ни разу вы не повели себя как навигатор.

— Да? — в удивлении взметнулись брови Надежды. — Кто тебе такое сказал?

— Сам догадался.

— Неправильно догадался.

— Могу узнать где ошибся?

Надежда задумалась.

— Когда ты прибываешь в военный или спортивный тренировочный лагерь, чем ты гарантированно будешь заниматься?

— Эм… бегать?

— Именно. Бег — это база для любой подготовки. Дар у тебя уже есть, тебе его не нужно развивать. Его нужно уметь контролировать к моменту инициации Источника. Для обучения контролю нужна способность к концентрации — это тоже база, которую мы сейчас и развиваем. Именно для тренировки концентрации ты сейчас занимаешься ежедневно по формуле четыре плюс четыре, плюс ментальные упражнения. И каждодневно я держу на контроле твой прогресс.

— Вашсветлость, а вы меня случаем не поддавливаете ментально?

Надежда промолчала, а я вдруг догадался! Мое неконтролируемое влечение к ней, особенно во время утренних пробежек, когда я не мог смотреть ни на что другое кроме ее нижних девяноста — это ведь тоже магия. Которую, с разной степенью успеха использовали и Мария Лещинская, и принцесса Ядвига, и теперь вот Надежда.

— То, что я теперь в курсе ментального воздействия для оценки успехов в прогрессе своего пути освоения концентрации, на результат обучения не повлияет?

— С моей стороны нет никакого ментального воздействия. Но то, что ты о нем знаешь, на результат никак не повлияет, — ровным голосом ответила Надежда.

И как это понимать?

— Хм. Хорошо.

Я несколько раз открывал рот, но потом закрывал. На языке крутился вопрос, который нужно было облечь в слова — что с тем, что произошло между нами в отеле? Нужно было как-то сформулировать, чтобы прозвучало неглупо, но в то же время…

— Не сегодня, — вдруг ответила Надежда.

— Завтра? — тут же переспросил я.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты просто несносный наглец?

— Да.

— И как ты с этим живешь?

— Да вот. Живу как то, — пожал я плечами.

— В субботу нас желает видеть государыня-императрица.

— Нас двоих это нас с Наоми, или нас двоих это…

— Да, — не дослушав, ответила Надежда.

Ничего больше не говоря и не глядя на меня ее кавайная светлость вышла из кабинета. Похоже, ее обуревает гамма самых разных чувств — думаю, она не уверена, что сделала сейчас правильный выбор.

Что-то очень странное с ней сегодня происходит, но не могу понять, что. Понятно, что под маской холодной бесстрастной леди прячется не всегда уверенная в себе молодая и даже моментами растерянная девушка, но сегодня она что-то совсем уж плывет.

«Надежда Геннадиевна сейчас решает очень сложную моральную дилемму, шеф».

«Какую?»

«Я не уверена, что вам нужно это знать, шеф».

О как. После такой подачи я как-то даже не сразу нашелся, что ответить фамильяру, которая вроде как искусственный интеллект, созданный для помощи мне, а не вот это вот все.

«Вот именно, шеф, я создана для помощи вам. И весь мой интеллект и способность к анализу ситуации говорит, что вам не помешает знать, что Надежда Геннадиевна сейчас на распутье. Но вот о причинах этого лучше не упоминать, для вашего и ее блага».

«Ты сама об этом откуда знаешь?»

«Способ, которым я об этом узнала, проходит по разряду „невозможно“, так что я сама удивлена произошедшим».

«Мне об этом способе тоже не стоит ничего знать?»

«Нет, в этом для вас нет опасности: ее светлость сегодня