Корея. 1950 - Даниил Сергеевич Калинин

сработали не хуже швейцарских часов — столь же слаженно и точно, заранее наметив цели и стремительно перенося огонь снайперской СВТ и короткие очереди «Дегтярева» от одного расчета к другому! А когда смолкли вражеские пулеметы, активизировались и залегшие на каменистом склоне корейские бойцы, все чаще и точнее стреляя из трехлинеек…

Переломный момент боя! Мог бы быть… Но после очередного хлопка «труб» разрывы мин легли у самого гребня перевала. Пристрелялись, твари!

Я понял, что не смогу дождаться, когда потухнет вторая «люстра»; перевесив за спину трофейный автомат, сжал по гранате в каждой руке, группируясь для рывка… «Томпсон» Джису ожил короткой очередью неожиданно для обеих сторон; но, промедлив всего мгновение, я бросился вперед, догадываясь, что раненый товарищ дарит мне последние мгновения жизни.

— Сто один, сто два, сто три… Падай!

Пробежав десять метров из оставшихся шестидесяти, я рухнул наземь; вовремя! Кто-то из янки заметил нового противника, в мою сторону хлопнуло сразу несколько винтовочных выстрелов… Но тотчас со стороны врага раздался болезненный вскрик: теперь уже длинная очередь «Томпсона» дотянулась до американцев за сотню метров! Вот только сам факт того, что Джису так быстро перешел на длинные (на подавление), говорит не в пользу осназовца — скорее всего, рана серьезная, и боец вот-вот потеряет сознание… Потому и старается прижать противника, выиграв мне время на новый рывок.

Очередной выстрел минометчиков все-таки накрыл гребень, раня и убивая моих товарищей… Зло сцепив зубы, я вскочил на ноги и упрямо побежал вперед, считая про себя:

— Сто один, сто два, сто три… Падай!!!

Пуля рванула ватник на плече, но плоть вроде бы не задела. Я пробежал еще десяток метров под считалку-скороговорку, не раз выручавшую фронтовиков. В первую секунду враг тебя замечает, во вторую вскидывает оружие, в третью прицеливается… И где то между третьей и четвертой, в самый момент выстрела, ты падаешь.

Правда, если враг уже знает, откуда тебя ждать и уже вскинул оружие, остается не три, а две секунды на перебежку — не говоря уже об автоматическом огне на подавление… Но у минометчиков — «Гаранды», и я рискнул бежать именно три секунды под прикрытием огня осназовца — вот только «Томпсон» Джису вдруг резко затих.

Потому, тяжело рухнув на живот, оставшийся пяток метров я вынужденно прополз по-пластунски…

И не успел — после очередного выстрела минометов огонь с гребня перевала окончательно затих. Живо представив себе, как наших накрыло минами, я едва не взвыл от ярости и отчаяния… Одновременно с тем рванув предохранительную чеку «лимонки» и отпустив спусковой рычаг.

Двадцать два, двадцать два!

К минометчикам полетела первая граната — а я уже приготовился метать вторую. Но если первую бросил не очень точно, стараясь лишь подвесить в воздухе и оглушить противника — то вторую метнул уже приподнявшись, с нужным замахом. Риск немалый, могло ведь зацепить собственным осколком или случайной пулей — но и целился я точно в промоину, служащую янки окопом!

По наитию рассчитал все верно. Пусть время горения запала у «лимонки» Миллса около четырех секунд, и первая граната взорвалась уже на земле, так и не долетев до врага… Но ведь зацепила кого-то — судя по приглушенному вскрику со стороны минометчиков! А главное — оглушила, отвлекла янки, благополучно не задев меня осколком…

Зато второй мой бросок действительно удался: кто-то из батарейцев отчаянно закричал, предупреждая своих об опасности — но, обрывая вопль янки, вдруг ухнул сдвоенный взрыв. Первый «лимонки» — однако следом, с задержкой всего в долю секунды сдетонировали боеприпасы в снарядных ящиках…

Да так, что вздрогнула сама земля, буквально подбросив меня вверх!

Вспышка пламени осветила низину, на несколько мгновений стрельба с обеих сторон стихла… Но тотчас с гребня перевала ударил пехотный «Дегтярев» — и его вновь поддержали огнем наши стрелки! А следом включились в бой и заметно ожившие с приходом подкрепления корейцы.

И американский офицер, командующий усиленной минометчиками ротой, принял на удивление трезвое решение — над порядками янки раздался зычный вскрик, что тотчас поддержали сержанты противника:

— Retreat! Retreat!!!

Уговаривать солдат дважды не пришлось — и американцы живо потянулись в сторону леса под прикрытием густых сумерек, подсвечиваемых лишь остаточными огоньками после взрыва…

А я пополз к Чимину — надеясь, что еще успею помочь боевому товарищу.

Глава 13

19 октября 1950 года от Рождества Христова. Остров Оаху, Гавайи. Гавань Пёрл-Харбол.

Солнце, будто раскалённый медный пятак, висело над Тихим океаном. Жару приглушал лишь лёгкий бриз, но от него было больше влаги, чем прохлады… И все же немолодой и худощавый, среднего роста американский офицер замер на берегу в надежде хоть немного освежится.

Ещё до рассвета он прибыл на аэродром, попутно проверив караулы. Потом мотался в штаб, потом на склады… Гавайи! Для военных покой здесь обманчив, как гладкая вода у рифов! Вот и сегодня уже с восьми утра на аэродроме идет активная подготовка к приему новых грузов — и рабочая суета резко контрастирует с ясной, солнечной погодой, столь желанной для отпускников-курортников. Последние ясные деньки перед дождями…

А между тем, еще вчера на аэродром был введен режим секретности. У главных ворот установлены дополнительные посты, удвоены караулы. Солдаты настороженно осматривают каждую машину, каждый чемодан — как будто в них могут скрываться советские атомные бомбы или шпионы комми.

— Сэр! Майор Боули!

Офицер промедлил мгновение, словно прощаясь с лазоревой гладью океана, после чего негромко ответил:

— Да, сержант.

— Солдаты устроили потасовку у топливного склада, сэр! Все задержаны, сэр!

Майор Боули глубоко вздохнул. Вот-вот прилетят незваные — и, очевидно, высокопоставленные гости, из-за которых на аэродроме всем устроили настоящую головомойку! Так подчиненные решились еще и кулаками помахать… Салаги, не нюхавшие пороха! Впрочем, сегодня на Гавайях осталось совсем мало солдат, кто действительно воевал.

— Отправить к нам на гауптвахту! Наказание должно быть показательно жестким! На аэродроме повышенный режим безопасности…

— Есть, сэр! — сержант тотчас помчался в обратном направлении.

Майор устало потер веки, после чего двинулся к взлетной полосе, ловя на себе настороженные взгляды рядовых и сержантов. «Наверное, думают, что военная полиция только пугалка для пьяниц», — проскочила мимолетная мысль. Но задачи Боули были куда важнее, чем симпатии солдат: порядок есть регламент, от которого зависит безопасность всех и каждого.

Тот же обход периметра — рутинное дело, но важное. Перед прилетом «гостей» всё должно быть на высшем уровне! А тут еще спесивые засранцы их ФБР и ЦРУ роют