Год 1941 Священная война - Александр Борисович Михайловский

class="p1">- Товарищ майор, подойдите сюда, - позвал он Здорного таким тоном, что ослушаться было невозможно, и, когда тот подошел, показал ему какие-то бумаги и служебное удостоверение.

По мере чтения на лице командира Августовского погранотряда последовательно сменялись выражения скепсиса, узнавания, понимания, неприятия и ужаса.

- Так вы... - спросил он.

- Да, - ответил незнакомец, убирая свои бумаги в полевую сумку. - Впрочем, в данный момент какие-либо дополнительные разговоры излишни, ибо время дорого. Сейчас я, вы, генерал Карбышев, маршал Кулик и генерал Голубев отправимся на прием к товарищу Сталину, где каждый получит новое назначение. Кто-то вознесется выше звезд, а кто-то будет Сатане в аду сапоги чистить.

- Прямо сейчас, товарищ капитан? - удивился Здорный.

- Да, прямо сейчас, товарищ майор, - ответил его собеседник. - Лучше один раз показать, чем сто раз объяснять. Много времени это не займет, а ваши люди пока побудут в компании старшего лейтенанта Цыбульского и его воительниц.

Поле этих слов бойцы в «кикиморах» как-то разом откинули капюшоны своих лохматок, и, несмотря на устрашающий боевой макияж, оказались довольно миловидными девицами с экзотическими заостренными ушками. И на поляне как-то сразу потеплело.

- Если вы, мальчики, не будете делать глупостей, - глубоким голосом сказала одна из девиц-воительниц, - то впоследствии, когда мы будем вне службы, между нами возможно многое и многое. Все вы тут красавцы и герои, а потому от вас могут пойти хорошие дети.

Большинство пограничников были и в самом деле мальчиками, бойцами срочной службы, восемнадцати-двадцати лет от роду, так что от такого недвусмысленного намека покраснели до корней волос.

Тем временем Артанский князь Серегин взмахом руки открыл портал с лесной поляны прямо в сталинский кабинет.

- Прошу вас, товарищи, - сказал он, - проходите по одному, не задерживайтесь. Товарищ Сталин ждет...

5 июля 1941 года, 13:05 мск, Москва, Кремль, кабинет Сталина

Товарищ Сталин только что выпроводил Берию, Маленкова, Меркулова и Молотова, и в течение часа больше не ждал посетителей. После сегодняшнего разговора с Лаврентием у него сложилось окончательное мнение, что этот человек достоин частичного доверия, но только после дополнительной проработки с участием товарища Бергман и совсем не на должности всесильного наркома внутренних дел. Слишком много власти ему вредно. Его зам, Меркулов, производил впечатление человека, который всегда будет держаться в фарватере своего начальника, вместе с ним будет верен, и вместе с ним, если что, изменит. Так что тут нужен другой человек, никак не связанный с кавказским кланом, а потому честный и искренне преданный товарищу Сталину и Советской стране. Впрочем, додумать свою мысль до конца советский вождь не успел: прямо посреди его кабинета открылась дыра в воздухе, и оттуда, настороженно озираясь, вылез маршал Кулик (почему-то одетый в танкистский комбинезон без знаков различия), за ним вышли генерал Голубев, генерал Карбышев в штатском костюме, а также незнакомый Сталину майор-пограничник и, наконец с независимым видом появился товарищ Серегин. Сталин сосредоточил Истинный Взгляд на маршале Кулике (в последнее время это у него стало получаться естественно, без лишних усилий) - и скривился, будто откусил тухлого пирожка с уже осклизлой начинкой.

- Товарищ Серегин, - с недовольно-брезгливым видом спросил лучший друг советских физкультурников, - где вы нашли это дерьмецо?

- Вестимо, в лесу, товарищ Сталин, где же еще, - ответил тот. - Их маршальская высокопо-важность в таком вот виде выходил из окружения, после того как бросил все и удрал с поля боя как последний трус, даже не попытавшись предотвратить неуправляемое бегство двух армий, вызванное преступным приказом генерала Павлова.

- Так вы считаете, что разгром и гибель Западного фронта можно было предотвратить даже без вашего вмешательства? - с серьезным видом спросил Сталин.

- Нет, предотвратить этого было нельзя, - с горечью ответил Серегин, - но можно было, опираясь на выдвинутые к самой границе армейские и окружные склады, связать противника полевыми сражениями на две-три недели. Таким образом, десятая и третья армии выиграли бы столь необходимое Красной Армии время, внушили к себе уважение и с самого начала войны показали немцам, что легкой прогулки, как во Франции, у них не будет. Одно дело - гибель в бою, когда враг за каждый свой шаг платит реками крови и совсем другое - полный разгром во время неуправляемого бегства на восток. Но не нашлось авторитетного и высокопоставленного командующего, который своим приказом заместителя наркома обороны перебил бы преступный приказ Павлова и повел войска в бой.

Кулик хотел было возразить, но Сталин пригвоздил его таким взглядом, что, казалось, сейчас на бывшем маршале задымится его танкистский комбинезон с чужого плеча.

- Мы, товарищ Серегин, согласны с вашими доводами, - вынес свой вердикт Верховный. -Это все, что вы хотели сказать, или у вас есть что-нибудь еще?

- Да, есть, - ответил Артанский князь, положив на стол советского вождя три стопки фотографий. - Вот это - бывший Вильнюсский железнодорожный узел, это аэродром Парубанек, который мои фурии прихватили, чтобы два раза не ходить в одно и то же место, а это - железнодорожные станции и лагерь военнопленных в Волковыске.

- И вы считаете, что из тех, кто сдался врагу, выйдет какой-нибудь толк? - спросил Сталин, перебирая фотографии.

- Какие претензии можно предъявлять простым солдатам, если с поля боя убегают даже маршалы? - парировал Серегин. - К тому же большинство из ваших бойцов и командиров сдались в плен после полного исчерпания носимого боезапаса и утраты управления со стороны вышестоящих начальников и командиров, когда стало непонятно, что делать дальше и куда стремиться, а враг был повсюду. Толк из этих людей будет, надо только дать им оправиться и собраться, назначив на эту зафронтовую армию правильного командующего, не являющегося ни трусом, ни дураком.

- Как мы понимаем, на эту роль вы планируете товарища Карбышева? - спросил Верховный. - Но ведь он у нас специалист по инженерным вопросам...

- Армия, которая будет заниматься тотальным разрушением вражеских тыловых коммуникаций, должна иметь командующего с профильным инженерным образованием, - ответил Артан-ский князь. - Самое главное, что товарищ Карбышев является стойким патриотом своей Родины, настоящим коммунистом, обладает умом и сообразительностью, а также харизмой крупного военачальника, необходимой для того, чтобы вести людей в бой. Таких людей у вас в Красной Армии совсем немного, и все они должны быть наперечет, как величайшая драгоценность.

Сталин посмотрел на Карбышева Истинным Взглядом, кивнул и сказал:

- Мы утверждаем ваш выбор,