Первый БПЛА Второй Мировой. Том 2 - Максим Арх
— Нет, — помотала она головой и успокаивающе произнесла: — Просто, понимаете, Николай, мы уже давно приучены к материализму и с трудом верим в чудо, ведь чудес не бывает.
— В каждом правиле, как вы теперь тоже видите, есть исключения. И, вероятно, событие, произошедшее со мной, — одно из них — я тот, кого тут быть не должно!
Вся троица испуганно посмотрела на меня.
И я их прекрасно понимал — моя история действительно была для них воистину сверхъестественной.
Десятью минутами ранее, после того как я предложил чудом избежавшим смерти женщине с двумя детьми вступить к нам в отряд, они даже не совещались.
Дочь женщины, Аня, восемнадцати лет, будучи комсомолкой, сама хотела этого ещё до моего предложения. Маленький восьмилетний Ваня из-за возраста не мог оценить происходящее, но военная форма, наше оружие и мы сами, как бойцы Красной армии, ему нравились и потому услышав, что станет партизаном, естественно, как и любой пацан в его возрасте, сразу же обрадовался и захлопал в ладоши. Ну, а глава их семейства, одинокая сорокалетняя женщина, понимая, что избежала не только своей гибели, но и гибели детей, стремясь всеми силами оградить их от опасностей, разумеется, тоже согласилась. К тому же, она, будучи учительницей в школе, не лишена была и патриотизма, а потому, узнав, что мы собираемся не просто тут отсиживаться, а бороться с врагом, пообещала всеми силами помогать нам в чём угодно.
Галина Ивановна переведя взгляд от меня на Сергея, спросила:
— И вы тоже, товарищ младший лейтенант? Вы тоже из другого века?
— Нет. Я, гм, так сказать, местный, — чуть замявшись, произнёс мой напарник — разведчик-диверсант Сергей Кудрявцев и на всякий случай пояснил: — Такой же, как и вы. Только жил до войны не здесь, а в Ленинграде и в Москве.
— А сюда как попали? Вы тут служили и воевали?
— В составе разведывательно-диверсионной группы направлялся на задание. Самолёт был сбит. Все погибли. Выжил только я. Меня нашёл Николай и тоже спас, как, собственно, и вас. Причём не единожды. Вначале из окружения вывел, когда меня немцы с собаками искали, а затем из плена… В вашей деревне меня пленили, а он помог сбежать.
— Из плена? — встрепенулась Аня. — Так это тебя полицаи схватили и, избив до полусмерти, держали в сарае? А потом они все взорвались на гранатах и погибли. А пленник, то есть ты, говорили, тоже взорвался. Но на всякий случай потом по всем окрестностям искали. Значит, ты выжил и не нашли…
— Не нашли. Я тогда сознание потерял, и Николай меня несколько километров на себе тащил. Теперь вот вместе воюем.
Галина Ивановна явно в растерянности посмотрела на меня и прошептала:
— Скажите, так если вы из будущего, то знаете, когда война закончится?
Я, разумеется, знал и без каких-либо прелюдий сообщил о победном мае 1945 года, после чего, в общих чертах рассказал о тяжёлых испытаниях, что выпадут на долю нашей Родины и её народа на протяжении всей войны.
В конце своего повествования, увидев, что женщины расстроены тем, как долго продлится война, решил их подбодрить.
— В этот раз история пойдёт чуть по-другому, ведь в этом времени теперь появились недоступные ранее технологии, и с помощью их, нам под силу сделать так, чтобы немцу было несладко.
— Вы имеете в виду тот летающий самолётик? — уточнила Галина Ивановна.
— Это БПЛА — беспилотный летательный аппарат. Он способен нести груз до пяти килограммов, и он очень помог нам, в том числе и в вашем освобождении. Но это далеко не все технологии, что имеются на объекте. К сожалению, большая их часть сейчас находится под завалами. При переносе пласты земли проломили некоторые стены, и те помещения битком забиты грунтом. Что там внутри, мы точно сказать пока не можем. Однако раскопками занимаемся, а это значит, что рано или поздно обязательно доберёмся до других предметов из будущего, если они, разумеется, там есть и сохранились.
После того, как семейство разместилось в жилом боксе № 1, я предложил пройти и осмотреть другие помещения.
Но меня остановил вопрос Ани:
— А собака? Где нам разместить пса?
Ребёнок тут же понял, о чём, а точнее, о ком идёт речь, и, испуганно смотря на меня, прошептал:
— Наш Шарик.
— Гм, — задумчиво произнёс я, посмотрев на домашнего питомца, сидящего у ног мальчика. — С ушастым, вероятно, возникнет проблема. Ему же нужно гулять.
С этим никто спорить не собирался. Собака — живое существо и по меньшей мере — ей, а точнее — ему, хотя бы пару раз в сутки нужно справлять естественные надобности.
Неплохой выход из сложной ситуации предложил Сергей.
— Может быть, для этого использовать коридор? — сказал он. — Мы ж туда землю с раскопок навозили. Пусть там и ходит по нужде.
— Гм, ну да, можно, — согласился я. — Не к лотку же его приучать. А что касается места, где ему жить, то до тех пор, пока ничего другого не придумаем, будем запирать собакена в помещении полупустого арсенала № 2. Вероятно, придётся оттуда оружие опять убрать.
— Только ж занесли, — вздохнул разведчик.
— Ну а что делать? Вряд ли удобно будет женщинам с ребёнком проживать вместе с собакой. Да и, насколько я понял, не приучена она жить среди людей в доме.
— Шарику будка нужна, — выдал восьмилетний Ваня.
— Гм, будку сделать можно, но позже…
Галина Ивановна прижала мальца к себе и сказала:
— Сергей, да ничего. Мы можем и все вместе пожить. Он чистый и опрятный пёс. Приучим его. Гадить где попало не будет.
— Гадить-то — это полбеды, — отмахнулся я. — Главное, чтобы он провода не стал грызть.
— А может? — удивился Кудрявцев, оценивающе посмотрев на четвероногого.
Тот, словно бы почуяв оценивающий взгляд, отвернул голову.
— Конечно, может. Даже кошки грызут иногда. У них зубы чешутся, вот они и жуют всё, что ни попадя. А в нашем случае это категорически недопустимо! Он может запросто сгрызть что-то такое, что мы впоследствии не сможем восстановить, потому что попросту не из чего — нет у нас тут таких запчастей, технологий, материалов, производств. И тогда
