Максимальный Форсаж - Крис Форд

понятно, откуда эти синяки под глазами. С пятницу по воскресенье работает диспетчером, причём в ночную смену, а по будням преподаёт географию в школе. Отдам ей должное, несмотря на загруженность, она старалась частенько меня навещать, но постоянно спешила. То работа, то репетиторство. Так и вертятся учителя, как могут.

А что касается меня, то до происшествия учился в МГИМО, на юриста. Мать заводила разговор про академический отпуск, говорила, что с моей амнезией можно что-нибудь придумать, так сказать, выиграть немного времени, чтобы подтянуть хвосты, но юриспруденция меня никогда особо не интересовала. И пусть она старалась на меня не давить своими надеждами, но порой проскальзывало. Я и сам не слепой, вижу, как она старается. Всю жизнь посвятила детям. Не для себя же на нескольких работах убивается.

* * *

— Скоро у детей каникулы зимние, я вот о подработке всё думала, чего без дела сидеть, — внезапно начала мать, — к счастью, тёте Анжеле на рынке помощница нужна, вот уже и договорились с ней. Правда вряд ли я смогу так часто в больницу приезжать, ты уж извини, Максим. Но я обязательно что-нибудь придумаю!

— Не обязательно навещать меня каждый день. Персонал здесь отзывчивый, поговорить есть с кем, а еда… — я немного поморщился, уж назвать её вкусной было сложно, особенно после той, которую мне подавали в люксовых апартаментах в прошлой жизни, — а еда приемлемая. Со мной всё хорошо.

— Я понимаю, но Новый Год через три дня. С нами провести ты его не сможешь, а порадовать тебя хочется как-нибудь. Праздник всё-таки семейный… Анжела говорит, сейчас на рынке — самое лучшее время. Люди вон, скупают ёлки домой, украшения к ним да игрушки. Это я ещё про подарки молчу. А знаешь, что мне сестра твоя сказала? Говорит, с друзьями отмечать будет, меня одну оставить хочет, представляешь? Я ей запретила, да вот послушается ли. Дурной у неё нрав, вся в отца пошла.

Каждый раз, когда тема разговора касалась сестры, то мать не могла ничего хорошего рассказать. Всегда что-то происходило, что огорчало её. Да, порой жаловалась, но обременять меня, по сути больного человека, она не хотела, поэтому старалась сразу же замять разговор, перепрыгивая с темы на тему.

— Хотя знаешь, я спрошу, может уже можно тебе телефон принести, книги какие-нибудь. Если да, тогда сможем созваниваться, — она с улыбкой кивнула, — ох, Максимка, надеюсь чёрная полоса пройдёт, и две тысячи второй год будет лучше этого.

Да, тот факт, что я не только заполучил новое тело, но ещё и перенёсся в прошлое я уже знал. Каждый врач в своём кабинете повесил календарь на год грядущий. Отнёсся я к этому довольно оптимистично, не самое худшее время, скорее даже наоборот, ведь будущее хранит в себе множество сюрпризов.

* * *

И одним из таких сюрпризов стал визит высокого худого мужчины, который представился как старший лейтенант милиции, я знал, что у нас так раньше называлась полиция, но просто забыл.

На лице этого сотрудника правоохранительных органов как будто отражалась вся его нелегкая судьба и хотя пришёл он утром в понедельник, но казалось что уже устал. Как будто и не было выходных, а за плечами целая рабочая неделя.

Хотя, может быть лейтенант Конкин и правда все выходные преступников ловил, кто знает.

— Хорошо что вы пришли в себя, Максим Александрович, — с порога палаты сказал он мне, — а то я уже две недели как хочу с вами побеседовать.

— Пожалуйста, пожалуйста, товарищ лейтенант. Буду рад помочь.

Он оглядел моих соседей по палате и, сообразив, что никто тут не может выйти, просто заговорил на полтона ниже.

— Ваш лечащий врач сказал, что у вас ретроградная амнезия и вы после того, как вышли из комы, практически ничего не помните, так?

— Верно, некоторые базовые вещи я помню, конечно. Мы с вами в России, в Москве, она основана в 1147 году, мэр — Юрий Лужков, а президент у нас — Владимир Путин. Это я помню, но вот о себе сказать что-то не могу. Честно сказать, я даже имени своего верно не помнил, пока мне его не сказали.

— Жаль, очень жаль. Я надеялся, что вы сможете пролить свет на то, что с вами случилось. Удар битой, да еще и такой сильный, это не рядовое событие, а разбойное нападение, которое мне необходимо раскрыть.

В это время как раз пришла мать, поздоровалась с Конкиным, и дальше он, поняв что от меня толку нет, разговаривал уже с ней.

— Нет, товарищ милиционер, ничего нового я не вспомнила и всё уже рассказала вам. Но могу еще раз. Максим в тот вечер занимался с Анечкой Смирновой. Он у меня медалист и помогал Анечке готовиться к экзаменам по истории, подтягивал её, так сказать. Никаких врагов у моего сына нет и не было никогда. Он у меня добрый и отзывчивый. Даже мухи не обидит. Ничем подозрительным не занимался, — в глазах мамы в этот момент выступили слёзы, как будто она о покойнике говорила в этот момент, ей Богу.

— Понятно, — Конкин закрыл свою папку и продолжил, — ничего нового я, действительно, не узнал, но хотя бы удостоверился, что потерпевший пришёл в себя, это уже хорошо. Вы, пожалуйста, так не переживайте. Я понимаю, что вред здоровью вашего сына был нанесён тяжкий, но думаю, что он справится. А касательно того, кто напал на Максима, я приложу все усилия, чтобы его найти и привлечь по всей строгости.

На этом визит милиционера был завершен.

* * *

На самом деле Георгию Сергеевичу Конкину не очень-то и требовалось допрашивать потерпевшего или его мать. Всё, что могла могла сообщить эта рано постаревшая женщина, он уже знал.

Подозреваемый у следователя уже был, мотив тоже. Оставалось сделать самую малость.

Вернувшись к себе в райотдел, он собирался продолжить работу по делу, как позвонил его начальник, майор Елин.

— Сергеич, зайди на минутку. И возьми с собой все материалы дела этого Брагина…

* * *

Морозный московский воздух показался мне слаще любого курортного, из всех, которые я когда-либо вдыхал. Вот что больница животворящая делает! Когда сидишь в её депрессивных стенах два месяца, то даже выхлопные газы улицы покажутся манной небесной.

Но для меня в этом запахе было и иное удовольствие. Соскучился я по своим четырём колёсам знатно. В моей «будущей» реальности