Проект Re: Третий том - Emory Faded

пятидесяти до восьмидесяти часов — в зависимости от занятого места. Для примера снова возьмём средний результат — это либо шестьдесят, либо семьдесят часов.

— Давай просто шестьдесят пять — нам ведь это нужно чисто для примера, — предложила Мияко.

— Хорошо, пускай будет шестьдесят пять часов. Не суть важно. Так вот, прибавляем к этим трёхстах двадцати шести часам и двадцати минутам ещё шестьдесят пять часов — итого: триста девяноста один час и двадцать минут. Именно столько времени будет потрачено почти в пустую. Всё же ученикам, у которых действительно проблемы с учёбой, — это действительно хороший стимул подучиться и, возможно, даже обогнать своих сверстников. Но если же брать учеников, чьи знания выходят за школьный уровень, то это банальная трата времени в никуда. Не более. И мало этого, так даже для тех учеников, кому это может пойти на пользу, — это так же и вред, потому что их организм по истечению такого загруженного месяца, в котором будет по десять уроков, в среднем, будет попросту перегружен, не говоря уже о психическом состоянии, которое так же может сильно ухудшиться — к примеру, перегорание или настоящая депрессия, из которой не так уж и просто выбраться. Но тут всё крайне индивидуально, и на том же примере Мунэёси Сагары можно увидеть, как он довольно легко преодолел этот период, будучи в классе, занявшим пятое место в прошлом особом экзамене. И когда я озвучил всё это, у меня к тебе есть вопрос: понимаешь, зачем я это всё сказал?

— Без понятия, — честно призналась она. — Вообще не особо понимаю, зачем в это всё так лезть, если ты изначально сказал, что сделаешь минимум, чтобы не получить наказание.

— Во-первых, к тому, что мои действия будут сильно завесить от наказаний за провал — я бы сказал, что почти напрямую; а во-вторых, — что если порог наказания не будет озвучен? — навёл я её на нужную мысль.

— В смысле?

— В прямом. Я не слышал гарантии, что школа озвучит необходимый порог, чтобы не получить наказания. Так же нет никакой гарантии, что количество наказанных так же, как и на прошлом экзамене, будет составлять половину от проходящих. А насколько сильно эти наказания помешают мне — я уже озвучил. Понимаешь, к чему я клоню?

— К тому, что даже сделав необходимый минимум ты, вполне вероятно, всё равно выделишься на общем фоне. То есть, если завалится девяноста процентов проходящих, а ты будешь в десяти процентах прошедших, то ты естественно будешь выделяться для остальных, тем самым «удержав необходимую планку», как претендент на вступление в род Мори?

— Именно. Но это, конечно же, всего лишь догадка о возможных условиях экзамена. Всё равно основная проблема будет, если школа не озвучит «проходной балл».

«Особенно это будет большой проблемой для такого, как я, который не знает общих норм сверстников.»

— Так ты исходишь из возможности изменений условий экзамена... — она отвела взгляд и задумалась. — А если всё будет так же, как и на прошлом экзамене?

— Всё будет зависеть от экзамена и его правил. Пока что я могу сказать наверняка, что я буду действовать так, чтобы не получить наказание, если оно будет хотя бы в половину столь же серьёзным, как и было на прошлом особом экзамене. А теперь о том, почему я не считаю хорошей идей лишний раз выделяться. И если коротко, то это просто бесполезная трата карты, которую можно разыграть куда более прагматично.

— Иначе говоря, ты готов пожертвовать почестями, которые ты бы получил от рода и дома Мори, а так же репутацией и именем в обществе, просто потому что считаешь, что позже сможешь раскрыть свои способности, получив больше выгоды, чем сейчас?

— В общем-то это именно так, но замечу, что ты меня переоцениваешь, если изначально ставишь меня в позицию занявшего первое место априори.

— Да ну?.. — изогнув бровь, спросила она.

— Да. У меня небоеспособный атрибут и всё ещё довольно слабое тело — уже только эти два фактора могут быть решающими. А ещё есть один и крайне важный фактор, который мне не под силу контролировать, — это удача. Кем бы ты не был, но если всё будет против тебя, то ты не выиграешь, какими бы способностями не обладал.

— К примеру? Ты же не хочешь исходить из того, что вот ты будешь выигрывать, и тут вдруг, из неоткуда, прям на тебя упадёт метеорит и убьёт?

— Конечно нет. Я не отталкиваюсь от подобных возможностей. Сейчас я говорю, например, о возможности, что экзамен будет командным и мне попросту не повезёт с командой. А что именно с ней будет не так — не так уж и важно.

— Что-то мне кажется, что даже в таком случае ты займёшь первое место, если решишь, что это будет выгодно.

Я

на это промолчал.

— Хорошо, я примерно поняла твою позицию, хоть с ней и не согласна, — и выдержав паузу, продолжила. — А мне что делать?

— Действуй, как и действовала бы прежде. Это лучшее решение в данный момент.

— Значит, нацелиться на первое место?

— Да.

На этом наш разговор закончился. Мияко начала листать свой телефон, а я же, наконец-то, вздохнул и придался меланхолии, наслаждаясь сменяющимися видами в окне.

Так прошло ещё два монотонных часа.

— Дерьмо, — выругалась Мияко, а я даже не стал обращать на это внимание. — Инет не ловит, — добавила он чуть позже.

Я всё так же смотрел в окно.

— Эй, — обратилась она уже явно ко мне. — Так и будешь притворятся, что не понимаешь?

Захотелось сказать: «Не понимаю, о чём ты». Но учитывая, как её это в последнее время бесит, я себе в этом отказал и просто повернулся к ней, даже не вздохнув.

— Интересно, что же я могу сделать, интернет тут перестал ловить?

— Кое-что можешь... — сказала она, а на её лице появилась уже хорошо знакомая мне ухмылка.

Я знаю, к чему она так улыбается, и поэтому сразу же настороженно спросил:

— Ты же не собираешься делать это сейчас?

— А почему бы и нет? — ухмылка перерастала в полноценную похабную улыбку.

— Потому что мы в автобусе, где кроме нас ещё тридцать семь сверстников-одноклассников, один учитель и ещё один водитель.

— Тут есть уборные, — проговорила