Не римская Испания. Арбалетчики князя Всеслава. Арбалетчики в Карфагене. Арбалетчики в Вест-Индии - Романова

А по мере его приближения ветер усилился настолько, что кое-кого из прохожих и с ног повалило. Девка, ясный хрен, в этой свистопляске капитально перебздела – особенно когда её саму очередным порывом ветра едва к стене не припечатало. Парень – вот что значит наша школа – тут же хвать её в охапку, да под плащ – ага, с понтом от дождя, ну а плащ ведь на двоих не рассчитан, так что облапил он Милькату при этом цепко, а в процессе подбора оптимального хвата ещё и все ейные выпуклости как следует ощупал, чему та после не столь уж давнего праздника Астарты не очень-то ему и противилась. В том, что по пути к её дому размыло и обвалило хреново оштукатуренную стенку, и на узкой улочке образовался затор, заслуги Велтура не было, но уж воспользовался он этим удачным для себя стечением обстоятельств грамотно и ловко, потащив девчонку как бы в обход завала, да такими закоулками, что к нам – ага, типа совершенно случайно – оказалось и проще, и ближе. Мы с Аришат к тому моменту как раз определились со всеми глобальными вопросами бытия и примерно с половиной узколокальных, а тут как раз и эта парочка нарисовалась – и мокрая, и заляпанная грязью. Ну, перво-наперво Аришат Милькату увела с наших глаз под тем дождём отмывать, да в чистое переодевать, а то стеснительная она больно, шурин тем временем себя в порядок привёл, потом все вместе уселись согреться вином с мёдом и специями, а жрица, когда я просёк ситуёвину и намекнул ей, ещё и добавки девке спроворила, в которую незаметно капнула чего-то из маленькой склянки. В результате опосля того сугреву Милькату ещё и разогрело не на шутку, чем парень, ясный хрен, и воспользовался – ага, в освободившейся после нас комнате и на освободившейся после нас койке. А к тому времени, как он довёл дело до конца, как раз и ураган начал утихать. Надо ли говорить, что пройдоха Велтур тут же связал одно с другим и с лёгкостью доказал девчонке угодность богам их связи?

Смех смехом, но финикийцы есть финикийцы – именно на гнев изобиженных непонятно чем богов эдемцы этот ураган и свалили. И ведь нельзя сказать, чтоб совсем уж безосновательно. Даже Фамей попозже, поразмыслив, признал, что не так уж и предвзята молодёжь – на их памяти такого ещё не было. Хоть и нередки здесь ураганы, бывает и по несколько за сезон, но обычно или стороной пронесёт, или самым краешком только город заденет, а сейчас досталось Эдему практически по полной программе. О происшествии в храме Астарты я уже говорил? Так потом оказалось, что оно – не единственное. Ещё и в святилище Ваала молния звезданула. Это мы с Васькиным считали и считаем, что не хрен тут было таким высоким его строить, да ещё и медным шпилем в аккурат к этой весне его верхушку украшать, но то мы, два чужака, которые в финикийских делах не копенгаген по определению. А истинные правоверные финикийцы знают совершенно точно, что богов надо чтить, и чтить хорошо, а если чтишь плохо, так они гневаться изволят, и тогда жди неприятностей – вот, вроде этого урагана, например. И если уж ты навлёк те означенные неприятности на свою грешную башку, так выбрасывай из неё поскорее всю дурь, да моли богов о прощении, да думай хорошенько, как их умилостивить. Как умилостивить богов, прекрасно знали, поскольку установили это экспериментально, Велтур с Милькатой, но то дело частное и деликатное, о котором не стоило трепаться по всему городу. А телепатией фанатичные кликуши не владеют и сами хрен додумались, а додумались они абсолютно до другого – что давненько что-то боги не получали достойной их и исконно финикийской жертвы – маленьких детей.

Я ведь упоминал в своё время, кажется, об этой милой и самобытной старинной финикийской традиции? Так в культурных центрах вроде Тира с Сидоном она-то была, да давно сплыла, в Карфагене и Гадесе, да даже и в Тингисе, как-то тоже из моды выходит, и лишь изредка случаются рецидивы. Но чем захолустнее дыра, тем крепче в ней держатся за старинные обычаи, а тут – заокеанский Эдем, захолустнее некуда. Вот и нашлись в нём ущербные уроды, которые и потребовали восстановить добрую традицию благочестивых предков. И мало того – нашлись ведь ещё и перешуганные фанатичные идиоты, которые на эту хрень повелись и САМИ потащили СОБСТВЕННУЮ детвору к храмам. Фамей на говно изошёл, вразумляя дебильное дурачьё, да и сам верховный жрец Ваала, которому и предназначалась большая часть тех несчастных младенцев, тоже пытался остановить это безобразие, но это же финикийцы! Истинно же сказано – нет большей угрозы для порядка, чем толпа верующих фанатиков. А тут же ещё и мамаша ятонбаловская, верховная жрица Астарты которая, нет бы чтоб в духе своей богини к сексуальному субботнику всех самых благочестивых финикиянок призвать, вдруг тех кликуш поддержала и тоже детских жертв потребовала. Я-то по наивности полагал, что Астарта детьми не питается, а больше любит, когда их делают, но оказалось – и за ней водились людоедские наклонности. Очень давно и далеко не в такой степени, как за Ваалом и прочими, но всё же когда-то тоже водились. И кое-кто, как оказалось, об этом помнит…

Ничем хорошим такой расклад, естественно, кончиться не мог. Видя отсутствие единодушия даже среди верховного духовенства, фанатики осмелели, и кто-то потребовал даже смещения верховного жреца Ваала и передачи полномочий новому благочестивому первосвященнику, и ясно было, что новый предлагается как раз из числа этих бузотёров – словом, назревала нехилая эдакая клерикально-теократическая революция. Суффет вызвал городскую стражу, которая, хвала богам, не забыла, кому она подчиняется. В небольшой заварухе уконтрапупили человек двадцать пять, если считать и окочурившихся потом от ран, фанатики прихренели и слегка присмирели, но кликуши продолжали бузить, требуя жертвоприношения детворы, а ятонбаловская мамаша – их в этом поддерживать, и ведь старинный-то обычай предков, как ни крути, был на их стороне. В результате сошлись на компромиссе – вместо задуманного мракобесами массового жертвоприношения отобрали только пять младенцев по жребию – трёх Ваалу, одного Астарте и одного Мелькарту. На этом и восстановили в городе общественный порядок – ага, самобытный благочестивый древний семитский порядок, мля! Вот никто мне не объяснит, почему мне так нравятся немецкие марши?

А вскоре – через дружественных Эдему соседних чингачгуков – донёсся и слух, что Чаны объявили городу священную войну и поднимают