Красно-белый. Том 5 - Владислав Викторович Порошин

Глава 14

– Доволен? – проворчал на меня Константин Бесков, указав на кушетку, где наш врач пытался что-то придумать с коленом Давида Кипиани, который морщился от боли. – Это же из-за тебя немцы сегодня такие заведённые. Зачем тебе потребовалось вчерашнее представление?

– Затем, Константин Иванович, чтобы немцы играли в нехарактерной для себя манере, – буркнул я, плюхнувшись на лавку. – Чтобы сосредоточились на персональной опеке и позабыли, что чем больше ты за кем-то бегаешь, тем меньше ты играешь в нормальный футбол.

– Костя, оставь Никонова в покое, – заступился за меня Николай Петрович Старостин.

– Ай, делайте, что хотите! – отмахнулся Бесков и, прошипев, что пошёл на трибуну, вообще вышел из раздевалки.

– А ведь Кипиани - это проблема, – шепнул мне Николай Петрович, сунув в руки кружку тёплого и сладкого чая. – Старухин не такой техничный и более медленный. Может выпустить Оганесяна?

«Хорен Оганесян? – подумал я, покосившись на полузащитника ереванского «Арарата», который сейчас о чём-то весело переговаривался с Александром Чивадзе, – низенький, коренастый, техничный и реактивный. Может сыграть как в центре поля, так и на острие атаки. Ярко выраженный левша. Да уж, по такой игре, когда мяч чаще находится в центре поля, Оганесян возможно будет полезнее, чем «Бабушка». Не ясно только одно - как мы с Оганесяном сыграемся? За трёхдневный сбор хорошие командные взаимодействия не наигрываются».

– Да, Николай Петрович, – закивал я, – пусть Хоренчик переодевается. Жаль только сбор был коротковат.

– Какой уж есть, – хмыкнул Старостин и, похлопав меня по плечу, сказала, оставил одного со своими тревожными мыслями.

Я сделал пару глотков приторно сладкого чая, отставил кружку в сторону и закрыл глаза. Мне тут же захотелось представить себя в расслабленной позе на шезлонге болгарского пляжа, и что матч против сборной ФРГ уже позади, что премиальные выплачены, и что победный счёт удержан и решены все мои проблемы. Вокруг гуляют красивые барышни в соблазнительных купальниках, где-то звучит музыка, а в баре отеля разливают безалкогольный махито. И я так размечтался, что не заметил, как провалился в сон. Песок, пляж и Черное море присутствовали. Но я от чего-то не лежал в позе тюленя, а играл в футбол прямо около кромки тёплого и умиротворённого моря. Почему-то я стоял на воротах, и мне пробивал пенальти сам Карл-Хайнц Румменигге.

– Совсем офонарел?! – рявкнул я ему. – Тебе чё, мало курортов на Средиземном побережье?

Однако Румменигге криво усмехнулся, разбежался и как дал в левый от меня угол, что я даже не успел шелохнуться. А потом этот немецкий голеадор радостно забегал и запрыгал, заверещав на весь пляж на чисто русском языке слово «гол».

– Алло, подъём, как меня слышно? – пихнул меня в бок Юрий Гаврилов, в мгновенье ока развеяв неприятное сновидение. – По ночам, Володя, надо спать дома, а не где-то там на стороне. Пошли на поле, хорош давить массу своего тела.

– Подожди-подожди, я же только что присел, – буркнул я, но увидев, что команда потянулась в подтрибунный коридор, тяжело вздохнул и поплёлся следом. И мне почему-то наше преимущество в два мяча теперь казалось зыбким и неустойчивым.

***

– Итак, пока мяч в воздухе коротко о составах играющих команд, – схохмил Котэ Махарадзе, у которого после великолепного первого тайма было замечательное настроение. – У западногерманской сборной на поле вышел полузащитник Циммерманн, представляющий клуб «Кёльн». У нас вместо получившего небольшое повреждение Давида Кипиани, появился наш ереванский друг Хорен Оганесян. Хорен проводит замечательный сезон в «Арарате» и по праву получил шанс сыграть в этом ответственном матче. Обратите внимание, как он грациозно бежит вдоль центральной линии поля. Однако пока партнёры по команде его не замечают. К тому же мячом владеет сборная ФРГ. Шустер отдаёт пас в центре поля Циммерманну. Далее ещё один пас на Герда Мюллера. Удар. Нет, это был не удар. Это была очередная потеря мяча. Ничего не получается сегодня у бывшего обладателя «Золотой бутсы»: ни удара, ни дриблинга, ни хороших передач.

***

«Усилили центр поля, – догадался я, когда вместо защитника главный тренер сборной ФРГ бросил в бой полузащитника. – Не нравится мне это всё, совсем не нравится». В этот момент Фёдор Черенков отдал пас на меня и посторонние мысли мигом покинули мою голову. Я резко развернулся, одновременно остановив мяч внутренней стороной правой стопы, качнул влево и ушёл от защитник гостей вправо. Затем сыграл в стеночку с Сашей Заваровым и, услышав крик переполненного стадиона, полетел в очередную атаку.

– Хорен! – рявкнул я, кинув мяч на ход свеженькому футболисту.

Однако лучший бомбардир «Арарата» открылся совсем не в ту сторону. И тут же мячом завладел центральный защитник гостей Бернд Кулльманн. Кулльманн подработал его вторым касанием и бабахнул со всей силы на нашу половину поля. А там первым к этой длинной «закидушке» успел один из немецких нападающих. Кажется, это был Клаус Фишер из «Шальке», который ловко накрутил Сашу Бубнова, ушёл от опасного подката нашего гренадёра и сделал отличный пас на рывок Карла-Хайнца Румменигге. И Румменигге, в отличие от Хорена Оганесяна, открылся туда куда надо.

Стадион на несколько секунд притих. И хоть наперерез немецкому форварду успевал Александр Чивадзе, ситуация вырисовывалась сверхопасная. Румменигге резко ускорился, а потом так же резко «дал по тормозам», легко переиграв игрока тбилисского «Динамо» и сборной СССР. После чего он красивым обводящим ударом, послала мяч в дальний от себя угол. Дасаев вытянулся стрункой, но зацепить футбольный снаряд не сумел. И этот мяч под разочарованный вздох трибун влетел в сетку наших ворот.

– Тоооор! – заорали западногерманские футболисты.

«Б…ь», – коротко прошипел я про себя и выкрикнул:

– Собрались, мужики, собрались!

– Ты смотри, как они заиграли, – шепнул мне Юрий Гаврилов, – за первые десять минут ни одного подката. И в центре поля совсем другой контроль мяча.

– Вижу, Юрий Васильевич, не слепой, – пробубнил я.

– Может, лучше было «Бабушку» выпустить? – спросил он, покосившись на скамейку запасных, где сидел нападающий «Шахтёра» Виталий Старухин.

– Теперь хоть дедушку выпускай, хоть внучку, хоть жучку, хоть какую другу родню, – прорычал я. – Терпим в защите и ловим на контратаках. Вот такой у нас будет новый план. Собрались! – снова прокричал я.

***

– Идёт уже 70-я минута матча, – взволнованно произнёс Махарадзе в дикторский микрофон.