На задворках империи - Андрей Владимирович Булычев

поручик Зимин перед своими драгунами едет, а эта троица опять в стайку сбилась. На привале поговорите, следуйте к своим взводам, господа офицеры! Тимофей, вот ты чем их тут подманиваешь?

— Не подманиваю я, господин штабс-капитан, — покрутив головой, уверил Гончаров. — Да мы и собрались вместе только второй раз, всё время ведь врозь ехали.

— Порядок при следовании походной колонны должен быть, — нахмурившись, проворчал Копорский. — Кому, как не тебе, это знать. Уже завтра в горы зайдём, а вы расхоложены.

— Не волнуйтесь, Пётр Сергеевич, в горах мы все по-боевому будем держаться, — успокоил его Гончаров. — Это уж пока по своей, по грузинской равнине спокойно идём, немного можно вольничать.

Внизу, в долинах, стояла жара, но стоило только зайти в предгорья или подняться ещё выше, как задули холодные порывистые ветра, и всем пришлось облачаться в шинели.

— Это ещё повезло, что в самую середину лета мы к перевалам подходим, — поясняли молодым ветераны. — А бывалочи в декабре сквозь пургу неделями через них шли. Яму по-быстрому вырыли, пологом прикрылись, а час прошёл — и только холмик один снежный стоит. Сколько людей после второго приступа Эривани тут в горах этих осталось, жуть!

С дровами было туго, едва-едва хватало сварить простую болтушку, грелись, уже прижавшись друг к другу.

Перевалив через Ширакский хребет, колонна наконец спустилась на Шурагельскую равнину. Пара дневных переходов — и она подошла к Гюмри. Девятого июля после дня отдыха подполковник Подлуцкий вызвал к себе командиров эскадронов, где поставил каждому задачу выдвигаться к выставленным на границе пехотным подразделениям и, поддерживая связь с соседями, удерживать свои участки от прорыва неприятеля вглубь равнины.

— Нам, господа, полковым командиром определён укреплённый пост на реке Памбак, что выставлен в сорока верстах восточнее Гюмри, — рассказывал эскадронным офицерам капитан Кравцов. — Там неподалёку Ортнавское ущелье и дорожная развилка от Тебриза на Тифлис и на османский Карс. Очень, понимаете, важное это место, не зря там четыре роты мушкетёров и плюс казаков выставили. Вот и нас тоже на усиление к ним определяют. Третий эскадрон Ирецкого будет Артик охранять, а четвёртый Гусинского — Караклис. Первый в самом Гюмри оставляют при полковом штабе для подачи помощи каждому посту. Выходим завтра утром до зари, чтобы успеть дойти до темноты к посту. Во время движения нужно быть предельно внимательным, не раз уже конные партии персов в округе замечали, вооружённых столкновений с ними пока ещё не было, они их всячески избегают, но сами понимаете, до поры до времени это. Ну а прямо сейчас отправляйте людей за фуражом и провиантом в армейские магазины. Общий приказ о выдаче интендантские уже получили, отпускают по два пуда овса на строевую и по полтора на вьючную лошадь, провиант дают только лишь сухарями и дроблёным зерном. Остальное уже у местных прикупим. Всё, ступайте, больше вас не задерживаю.

— Лишь бы полковой обоз не задержался и быстрее в Гюмри подтянулся, а то знаю я это — «у местных прикупите», — проворчал шедший рядом с Тимофеем Дурнов. — Если мушкетёрские роты и казаки столько времени там стоят, то там давно уже всё в ближней округе подметено. Вот и будем на одних сухарях да на пустой крупе потом сидеть.

Десятого июля за пару часов до рассвета эскадроны были подняты, и после привычной суеты каждый из них, кроме первого, оставшегося в Гюмри, отправился на свои посты. По восточному тракту шли эскадроны Кравцова и Гусинского. Четвёртому после ночёвки в Амамлы нужно было пройти ещё дальше и перекрыть выход тянущейся со стороны озера Севан старой дороги. Пока же ехали вместе.

— Пётр Сергеевич, — подозвал Копорского Кравцов. — Мы тут с господином капитаном посовещались. — Он кивнул на Гусинского. — Бери-ка ты фланкёров из обоих наших эскадронов и езжай передовым дозором впереди основной колонны. Дело для тебя привычное, если вдруг что, в бой не ввязывайтесь, оттягивайтесь к основным силам.

— Понял, есть взять фланкёров под своё командование. Когда прикажете выходить?

— Да можешь идти потихоньку, — ответил тот. — На том повороте, где речка в Памбак впадает, встанете и нас подождёте. Там привал сделаем и дальше все вместе пойдём.

— Четвёртый взвод, седлай коней! Четвёртый взвод, в походную колонну по двое! — слышались крики командиров фланкёров из обоих эскадронов. Ещё не рассвело, а семь с половиной десятков кавалеристов уже были готовы выйти из большого села на дорогу.

— Вы, я надеюсь, знакомы? — спросил взводных командиров Копорский.

— Так точно, — кивнув, ответили прапорщики.

— Ну и хорошо. — Штабс-капитан посмотрел на взводного из четвёртого эскадрона. — Ты, Волошин, не обижайся. Хоть вы и получили офицерские чины в одно время, но, согласись, у Гончарова боевого опыта гораздо больше. У тебя полгода юнкерских при знамени, а он пять лет во фланкёрах рубился. Потому и поручения для него более серьёзные. Тимофей, бери любое из своих отделений на выбор и иди с ним перед основным дозором. Вёрст двенадцать по дороге, и там за армянским селом поворот у излучины реки будет, вот там и будет большой привал. Окрестности вокруг проедете, местных, если увидите, поспрашивайте — ничего подозрительного не слышали они? Через них тут торговцы и путники постоянно проходят, небось, все сплетни знают и о персах, и о турках, да и о нас, разумеется.

— Понял, господин штабс-капитан, разрешите исполнять? — Гончаров козырнул.

— Исполняйте. Волошин, а ты своим отделенным командирам приказ давай, чтобы они всех вьючных основной колонне оставили. Сами только налегке поедем.

— Кошелев! — крикнул Тимофей, подходя к выстраивавшейся колонне.

— Здесь я! — отозвался Федот Васильевич.

— Выводи отделение вперёд, отъезжайте, я вас догоню, — приказал Тимофей. — Передовым дозором сегодня будете. Младшие унтер-офицеры Кузнецов, Плужин!

— Тут мы, вашблагородие, — отозвались командиры.

— Поступаете на марше в распоряжение штабс-капитана Копорского.

Первый час двигались медленно, вокруг была темень, и кони ступали по неровной дороге осторожно. С восточной стороны небо начало светлеть, и постепенно стали проступать те предметы, которых ранее не было видно. Сначала придорожные камни, редкие и чахлые кусты, потом деревья на склонах, а вот уже видны и дальние вершины гор. Блеснули яркие лучи, и из-за темнеющей гряды показался оранжевый полукруг солнца.

— Как же тут красиво! — Тимофей огляделся. Величественная картина утренних гор завораживала.

— Брод впереди, Иванович, — прервал его мысли ехавший рядом Кошелев. — Посылаю тройку Блохина?

— Посылай, Федот Васильевич. — Тимофей стряхнул с себя созерцательное настроение и отщёлкнул курок лежавшего на седле мушкета. Любой брод на военной дороге может таить опасность, а он тут о горных рассветах, понимаешь ли, мечтает.

Тройка драгун отделилась от основного отряда. Блохин вскинул штуцер и взял на прицел противоположный берег,