Пилот - Антон Перунов

— Да, дружище, — сокрушенно вздохнул Максим. — Голова у тебя, конечно, светлая, но в некоторых вопросах ты темный, как ночь над морем.

— О чем ты?

— Ну какая же это катана? Это гун-то! Или, если уж быть совсем точным, кай-гун-то.

— И в чем разница?

— О, как все запущенно, — покачал головой приятель и продолжил, подражая голосу их классного наставника Астафьева. — Да будет вам известно, молодой человек, что в переводе с наречия самураев на язык родных осин «кай-гун-то» означает ни что иное, как «морской военный меч». Прошу заметить, именно морской, поскольку у армии Микадо свое вооружение! Так вот, создано это чудо военных технологий лет десять назад на основе старинного оружия двенадцатого-четырнадцатого веков эпохи Камакура — меча тати. И, как вы вероятно имели возможность заметить, носится гун-то лезвием вниз на подвесе вроде вашего. А вот катану, извольте видеть, — только и исключительно лезвием вверх за поясом, равно как и ее короткий спутник — вакидзаси!

— Офигеть…

— Учитесь, пока я жив, — повторил любимую фразу преподавателя Макс, — после чего приятели дружно рассмеялись.

— Слушай, откуда у тебя такие познания?

— Я ведь только прошлым летом вернулся из Японии. Прожил там два года. От скуки немного занимался фехтованием. Вот и запомнил…

— Молодец! Главное, чтобы на тебя, как на потенциального шпиона, жандармы не стали косо поглядывать.

— На меня нет, — поморщился от неприятного воспоминания Черкасов. — А вот к отцу…

— Что?

— Знаешь что, пошли на бал, пока его без нас не начали. А о мечах поговорим в другой раз. Заодно и покажешь. Сдается мне, что это весьма прелюбопытный образчик.

— Да, пошли. А то барышни, наверное, заждались…

— Кого как, — мрачно пробурчал Макс.

Арендованный школой зал был полон. Все же помимо будущих пилотов там проходили обучение почти сотня курсантов иных специальностей. Радисты, электрики, механики, мотористы и вообще все, кто только может понадобиться для полетов или обслуживания воздушных кораблей. Статус их, конечно, был скромнее, чем у «белой кости», но сегодня все были равны, и всем хотелось потанцевать.

Приехавшая с Пужэнем барышня, конечно же, не стала единственной представительницей прекрасного пола на празднике. Кроме нее среди приглашенных оказались сестры и матери выпускников, а также гимназистки старших классов и здешнего пансиона благородных девиц, для которых этот бал стал заодно «Осенним».

И вот теперь эти небесно-прекрасные, излучающие очарование и красоту юности создания в легких, светлых тонов вечерних платьях, тончайших белых перчатках, в туфельках на низком каблучке, почти без украшений на руках и открытых шеях и с весьма скромными прическами на головах, с видом как можно более скромным и невинным теснились вокруг дам постарше и бросали заинтересованные взгляды в сторону молодых людей, ожидая ангажемента. Воздух буквально искрил от щедро разлитой по залу молодой, веселой энергии.

Для предстоящего торжества начальство авиашколы, дирекция гимназии и предводитель благородного собрания расщедрились не только на просторный зал с оркестром, но и на фуршет с фейерверком. Все это обещало сделать событие незабываемым, если бы не одно но. Все эти заслуженные люди были уже несколько в возрасте, и образцами праздников для них служили те, которые устраивались, скажем так, «во времена Очакова и покоренья Крыма».

Нет, молодые люди для начала с удовольствием прошлись по ярко освещенной главной зале в торжественном полонезе, затем покружились в вальсе, не забыли про польку и кадриль. Но к концу первого тура эта древность, вкупе с выкриками слегка угостившегося распорядителя бала: «Шевалье, акупю во дам», их несколько утомили.

Для тех, кому для поддержания бодряка требовался разгон или некоторый допинг — у столов с закусками были выставлены две широкие серебряные чаши, в которых густо плавали кусочки тропических фруктов, дольки апельсинов, лимонов и кубики льда. Слегка алкогольный, с толикой ямайского рома напиток освежал и настраивал на праздничный, раскрепощенный лад.

Так что, когда в перерыве друзья собрались у столика, обильно уставленного напитками и закусками, как всегда мрачный Черкасов зачерпнул из чаши и налил специальным ковшиком на длинной фигурной ручке горячительного в бокал. Затем разом осушил его и с полным основанием заявил.

— Тоска смертная!

— И не говори, — вздохнул даже обычно не унывающий Розанов. — Не хочу показаться нескромным, но мои вечеринки были повеселее.

— А не добавить ли нам немножко драйва? — неожиданно сам для себя предложил Колычев.

— Что ты имеешь в виду? — заинтересовался Федор.

— Да так, предлагаю немножечко взбаламутить тину в этом благопристойном болоте.

— Но каким образом? — удивился Максим, опрокидывая в себя очередную порцию пунша.

— Ты ведь, кажется, умеешь играть на рояле?

— Немного.

— И руками, а не членом? — на всякий случай уточнил Март.

— Чем?! — едва не поперхнулся приятель, после чего ошарашенно спросил. — А что, так можно?

— Сам я не пробовал, но знающие люди говорят, что вполне. В общем, оставь в покое напитки. Ты мне нужен трезвым!

— Это какая-то авантюра! — предвкушающим голосом прошептал Розанов и направился вслед за товарищами.

Затея Марта, в сущности, была проста и немудряща. Пока оркестранты отдыхали, имелась возможность завладеть роялем и немножечко пошалить. В конце концов, ему карьеру в ВВФ не делать, так что за формуляр можно было не переживать.

— Что играть? — поинтересовался устроившийся за инструментом Черкасов.

— Ну, я не Майкл Джей Фокс, — загадочно отвечал ему Колычев, — так что обойдемся без Чака Берри…..

— Ты нормально сказать можешь?

— Давай я тебе напою мотив, а ты сыграй. Потом подберем тональность, ну и сбацаем народу. А то все вальсы да кадрили. Надо же разнообразить культурную программу.

— А ты умеешь петь? — не без сомнения в голосе поинтересовался Максим.

— Мы — артист больших и малых академических театров! — состроил высокомерную физиономию Март, после чего добавил уже без пафоса, — немного.

— Это хорошо, — остался равнодушным к его шутке Черкасов. — Потому что я сразу предупреждаю, у меня голоса нет.

— Нормально. Прорвемся. Давай, садись за клавиши, маэстро. К слову, хороший позывной для тебя на будущее.

— Что играть-то?

— Сейчас я тебе напою. Ла-ла-ла, — попытался изобразить мелодию Колычев.

— Молодые люди, вам помочь? — заинтересовался один из музыкантов, изобразив двумя пальцами всем известный жест

— Было бы недурно, — кивнул Март, извлекая из кармана четвертной.