Владимир Коваленко - Против ветра! Русские против янки

Практично: герой может быть беден. К чему создавать искушение продать награду?

— Наши герои — не то, на чем должно экономить! — торжественно провозглашает губернатор Пикенс. Давно не действующий… но в общении-то звание сохраняется, так же, как у отставных военных. — Теперь, это, конечно, будут бумажки. Но после войны…

Придет время их оплачивать золотом. Ой, что будет! Берта иногда подумывала, что если бы целью мистера Линкольна было не единство разделенного дома, а просто большая пакость южным братьям, ему стоило бы немедля — и не прекращая войны — признать независимость Конфедерации. И подождать ровно год. Тот самый «год после признания независимости Соединенными Штатами Америки», который украшает всякую конфедеративную банкноту. И посмотреть, что правительство Юга скажет недовольным гражданам, ожидающим получить золото в обмен на бумажки… в том числе и те, что с портретом Люси Пикенс.

— Вручать награду будут непременно в Чарлстоне, — Чарлз Макбет, мэр, лучится довольством, — так решили в Коламбии. Заслуги города, славная оборона… Мы, правда, заслужили! Я полагаю, делать это нужно на официальной церемонии. И, разумеется, венчать героев должна красивая девушка, символизирующая Южную Каролину.

— Я на эту роль не гожусь, — откликнулась хозяйка, единственная, кроме Берты, дама за столом, на обеды, в отличие от ужинов, жен не приглашают, — я не всегда на месте: у Фрэнсиса то заботы на плантации, то дела в Ричмонде.

«…и к тому же символизирую весь Юг, а не один штат!» — продолжила про себя Берта.

— Одно время я вообще подумывал оставить политику, — сообщил губернатор, — но мои европейские связи все еще нужны стране.

Особенно русские. Хотя и германский блокадопрорыватель — не такое уж редкое явление в порту, хотя — событие. А вот русские… С одной стороны, их немного. Один «Александр Невский», да и тот больше чем наполовину построен руками чарлстонцев. Но этот стоит флота. Брат объяснял: то, что построили северяне, — броненосное, конечно, но не флот, а флотилия. Нечто для обороны берегов. Результат: одинокий броненосный крейсер захватывает господство в глубоких водах! И будет его удерживать, пока не встретит более сильного врага… или пока у него не закончатся цилиндроконические снаряды с медными поясками. Тогда он вернется в порт. И ей нужно будет выдать эти снаряды. Иначе корабль уйдет в море с чугунными ядрами, не способными расколоть слоистую броню мониторных башен. Уж она-то знает русского командира. Не будет мичман Алексеев отстаиваться за спинами береговых батарей! Вот только вблизи берегов, там, где ходят мониторы, грозный корабль превратится из льва, стремящегося к схватке, в шакала, ее избегающего.

Но старые запасы все вышли. А новых как нет, так не будет еще год. До очередного рудника… Где же раздобыть медь на пояски?

— …сделать живым воплощением Южной Каролины за милое личико? Нет. Нужно, чтобы это тоже стало наградой.

— Милую девицу с набором общественных заслуг? Где найти сейчас столь редкое сочетание? — Ну у мэра Чарлстона и шутки! Впрочем, здесь обед и мужской разговор. Следует не краснеть, а сдержанно — и не смущенно! — улыбнуться.

— Чарлз, вы забыли о госпиталях. Там — оплот нашего духа, не меньший, чем армия. И самоотверженность сиделок ничуть не уступает доблести тех, кто сдерживает ярость наших врагов на залитых кровью полях!

Симмс даже когда молчит — внушителен. А если говорит… Ухоженная белоснежная борода лишь слегка касается подбородка, оставляя лицо достаточно открытым, чтобы на нем читались острый ум и прямая, как штык, воля. Человек, умеющий ставить цель — и достигать ее. Он — трибун. Чета Пикенсов — дипломаты. Интересно наблюдать, как они ведут разговор вдвоем. Муж — истинное воплощение отставного политика, вернувшегося к делам исключительно ради блага страны. Глубокие борозды, прорезавшие одутловатое лицо, сегодня выглядят прямыми, жесткими, словно шрамы. Статуя пожилого патриота, выбрасывающая проблемы одну за другой и безжалостно, с ходу, отметающая предлагаемые решения.

— Хороший совет, сэр. Но, полагаю, нам нетрудно узнать, как отнесутся работающие в госпитале замужние дамы к тому, что символом штата станет девица, выполняющая тот же высокий долг? Люси, дорогая, ты лучше знакома с настроениями в женских обществах.

Собственно, в некоторых из этих обществ миссис Пикенс председательствует.

— Как к еще одной жертве на алтарь родного штата, конечно! Вы думаете, что женщины Юга не способны прощать мужчин?

— За что?

— За непреднамеренную обиду. Поверьте, в госпиталях самая тяжелая работа ложится на плечи замужних дам. Девицам доверяют не всё, приличия есть приличия. Право, стоит поискать других героинь.

Муж с женой перебрасывают слова, как волан ракетками. И вот один джентльмен вспомнил, что многие достойные девицы заняты в промышленности. Теперь за ткацким станком стоит отнюдь не только голытьба… Ох, не стоило вам, сэр, произносить это слово в присутствии писателя! Бывали времена, когда Уильям Симмс и числился в обществе как белый бедняк. Собственно, ему доводилось удостаиваться и прозвания «белой сволочи» — особенно от черных в расшитых золотом ливреях. Но «сволочь» — не то слово, которое способно оказаться в голове леди. Даже такой, как мисс ла Уэрта. Нет — тем более такой…

Заметьте, умник и патриот не станет с дураком стреляться. Бровью не шевельнет. Разве чуть-чуть прищурится. Зато начиная с завтрашнего дня в «Вестнике Чарлстона» появятся новые статьи. Одни — про подвиги добровольцев, до войны промышлявших охотой на белок. Другие — о тех, кто сворачивает бумажные патроны, сортирует почту, не спит возле телеграфного аппарата. Или просто растит для армии хлеб, когда мужчины уходят в огонь.

Вот он и напоминает, что патриотизм, честь и достоинство определяются отнюдь не количеством невольников на плантации. И на ткацких фабриках трудятся не только аристократки. Иные девушки сразу с четырьмя станками управляются! А те, кто сворачивает патроны, шьет форму… они что, не помогают Делу? Когда мистер Симмс говорит — с ним соглашаются. Ведь он — один из тех, кто создал из кучки сварливых штатов — государство. А из людей, часто говорящих на разных языках, — нацию.

Год назад он приветствовал и войну с прежними лицемерными друзьями — Англией и Францией.

— Если мы выживем в этой схватке, мы не будем нуждаться в иноземных костылях, — так он говорил, и черные буквы на желтой бумаге местного производства ему вторили, — ни в промышленности, ни в литературе! Пора нам поставить себе целью изучить все существенные особенности своей нации, а нашему народу выйти вперед и, не смущаясь, занять подобающее место среди великих держав Европы, воспитать в себе чувство национальной гордости…

А то, что любимого конька ему сегодня подсунули Пикенсы — так у них на то наверняка есть достойная причина.

Между тем джентльмены принялись перекидываться короткими репликами:

— Верно.

— И есть — лучшая.

— И уж никак не назовешь — миленькой. Зато красивой — вполне.

— Не поспоришь… Завидовать? Будут — как всем и как всегда.

Ничего такого явного, как переглядывания… но выглядит как заговор.

— Вы о чем, джентльмены?

Поэт улыбается:

— О том, что представлять Южную Каролину следует особе, рядом с которой нельзя поставить никого иного… А вы, мисс ла Уэрта — именно таковы!

Она молчала минуты две. Внутри бушевали чувства, достойные яростных семинолов. Открыть рот — и выпустить на волю индейский вопль? Благовоспитанные леди так не поступают…

Она забыла, каково быть — южной девушкой. Какая это забота и ответственность — готовить новый наряд. И ведь впереди — не бал, не званый ужин, не охота и не пикник на природе. Важное государственное мероприятие! Ну… достаточно важное. Главное — ее заметили. Дали… должность. Собственно, именно так дела и делаются на Юге: можно сколько угодно говорить о демократии, но на деле любые рекомендации летят в корзину для бумаг. Правильную же кандидатуру изустно назовет один из членов собрания. Мол, по его мнению, с делом бы вполне справился такой-то господин, троюродный племянник… Вот тут должна прозвучать хорошо знакомая фамилия!

А вот каково переносить компанию Люси Холкомб Пикенс, она прежде не знала. Лучше бы вклад красы Юга в общее Дело ограничился подаренными царем драгоценностями и сотней патетичных речей. Вторая сотня отвлекает от работы.

Все бы хорошо, и слова правильные… Но ей что, мамы мало?

И не только ей. Даже Норман Сторм не в состоянии выстоять перед напором. Северный шторм колеблется перед южной бурей. Недолго. В руках капитана возникает записная книжка.

— Все, что потребуется. Если надо — выпишу из Лондона и Парижа через мадридских друзей. Кстати, вы не находите, что нынешняя мода с кринолинами противоречит античному духу предстоящей церемонии? А из какого материала вы предпочитаете нижнюю юбку?